Бранимир.
 Слушать песни исполнителя и скачать онлайн.
Страница 3

Его звали Этцель её звали Джерри, Они жили вместе в каморке и гордо. Их мать была шлюхой в портовом Танжере, А папа бухим укротителем фьордов. И жизнь проходила так вяло и тало и вяло, Так тупо и долго смешно и не колко. Рагнарок въебал их больше не стало. Сгорели в тихую с богами всех толков. припев: Черви станут змеями, птицы самолётами, Мы холодным мрамором. А дубравы реями, заводи болотами, Сулла диким прапором. Рощи спелым мусором, семки горьким маслицем, Песня сиплым шепотом. Лица станут тусклыми — нехуй взрослым ластиться Станешь, детка, роботом. Ни строчки ни буквы в помпезных анналах, Ни выцветших звёзд на погонах линялых. Ни Тёрстона Мура ни Брайана Молко, Ни куцей овцы ни тамбовского волка. припев

Сосны, физкультурницы, свечи, Воткнутые в манный пирог. В коме скукожился вечер, Предсмертной нирваной продрог. Стужа вселяет холодные мысли, В скальпы базарной толпы. Молчат не подожженные избы, Кони слепы… Были да исчезли махом Школьные друзья ушли по делам Куколки заткнулись нахуй По своим углам. Диктор с поздравлением вязким В уши залетает как в дерьмо первый снег Девочка сидит в коляске, смотрит забег Чешет женщина в робе обвислой, С профсоюзной рожей к дочке своей. Дочка в день рожденья просила — Пару новых кроссовок, да на что они ей?! А в хозяйственной сумке заветной Целый килограмм каракумских конфет До чего ж она любит конфеты Милый ангел, души моей свет

С поля битвы мчатся на небо маршрутки Через марево напалмовых долин. Ты сидишь и нервно крутишь самокрутки, «Бритый шилом - гретый дымом» исполин. Ты любил её арийские веснушки, Как Артурчика застенчивый Верлен. Ты холил её и лепетал на ушко: «Будь со мной, моя Лили Марлен!» Пряди падали на снежную перину, Поцелуи застывали на груди… Вспомни, как она стенала и корила, Как она тебя просила: «Не ходи!» Ты пошел! Тебе хотелось быть всех круче, Урфин Джюс – король берёзовых полен, Любоваться ложем сверженного дуче И делить его с Лили Марлен… С глаза Пирра не прольётся ни промилли За щеглов, погибших в праведном бою. Командиры толстозадые скормили Тонны мяса молодого воронью. Содрогает рупор ропот кабальеро: «Поднимайся, родина, с колен!». Ты повелся на развод и хлопнул дверью И забыл свою Лили Марлен… Сабли острые на солнышке сверкали. Ты отчаянно и храбро воевал. Боги Спарты, веселясь, рукоплескали, Наблюдая этот дивный карнавал. Дождь кровавый поливал твоё забрало. Губы знали сок трофейных Магдален. Под клешнёй у кареглазого капрала Сладко спит твоя Лили Марлен… Всё прошло. Растаял дым над Ватерлоо. Гунны водкой поминают братанов. Ты вскричал: « Lilly, I want to be your lover! » Полна жопа костылей и орденов. Ты пришел, бряцая кульмскими крестами, Развесёлый и безногий гуимплен. На полу бледна, изъедена глистами, Крепко спит твоя Лили Марлен…

Поголовье мужей бандежь, Кто дохляк кто бухой дебил. Ты кого-то в натуре ждешь, Чтоб кормил наряжал не пил. Ночь прошла и сопливый сквирт, В умывальник исторг ходок. И растаял в стакане спирт, Прозвенел заводской гудок. Он оставит под дверью ключь, И глазунью твою не съест. Косоротый, худой как плющь, Сгинет прочь, обоссав подъезд. Ну а ты распахнешь окно, Засмалишь в леденящий смог. Проскрепишь мужики гавно, Да и этот опять не смог. Отцов твоих отцы, не датские принцы. А ушлые, смешные алкаголики. С наукой раньше срока, прогореть. И будут тебя драть, не альфа не самцы. А будут тебя драть пивные Лёлики. Терпеть, рожать, работать, умереть. Забубнит голубой экран, На Борнео долбят белуг. По Медео шуршит джейран На Майдане ебашат лук За кардоном прекрасный Он, Море денег и рай земной. В мутной вазе гниет пион, На окошке у проходной.

Ванька — наркоман. Варка, марка, рвань. По крови по мамкиной Голодал комар. Ванька-наркоман. Мордою в дурман. Молодость исколота. Проходи, кумар! Горький дым нирван. Моровой химарь. Ванька, вместе с мамкою В морге покимарь! Плакала тюрьма. Каркал ворон. Вором тьма. И архангел Ваньку с мамкой Курканул в карман… Ванька — наркоман. Варка, марка, рвань. По крови по мамкиной Голодал комар. По крови по мамкиной Голодал комар.

Bm A Нагулявшись, набухавшись, C# G Напрелюбодействовавшись, Bm G E Мяса детского нажравшись, C# G Мы придём домой… Em A А Ты всё печёшь, дорогой! D G Ты всё печёшь, дорогой! Em A Ты всё печёшь, дорогой! Bm Ты всё печёшь… Мы работали как волы, А теперь – пьяны и голы. Уходили голы – значит, голы И придём домой… А Ты всё печёшь, дорогой! Ты всё печёшь… После римского угара Ждут холодные постели И за окнами метели… Временный покой… А Ты всё печёшь, дорогой! Ты всё печёшь… После ласк развратной дамы, Водки (слаще фимиама) За пинком, стыдом и срамом Мы придём домой… А Ты всё печёшь, дорогой! Ты всё печёшь…

Умирает старый Dog в тишине, Кружку некому подать – ни души. Сердцем крепко захворал – допекли Непослушные его малыши. На кого оставишь царство своё? Раздолбаев полный дом наплодил… Сплошь шалавы, шантрапа да ворьё, Рвёт от запаха их лживых кадил.. А ты был бел, стал – слеп, Слаб, груб, всплыл в склеп. Мне уже не боязно жить на глубине. Где ты, ясно солнышко, что приснилось мне? Без почетных залпов в недра зарыт. Смерть собачья не красна на миру. Дети родом из разбитых корыт Глушат водку да играют в буру. Рожи бурые, с мешками шнифты. Святым Духом перегар. Райским садом их не взять на понты – Им елея слаще запах сигар… Пр: Бездыханный «Доги» в яме лежит, Мхом покрылись голубые глаза. Стая воронов над телом кружит – Их орава на расправу борза. Плачет ангел в зоопарке – хлип-хлип. Аваддон идет по трупам – топ-топ… На могиле твоей, суки нацарапают RIP И положат в собесовский гроб

Я брел по серой и безжизненной пустыне, Ловил пингвинов и цветные миражи. Душа и жилы земляничные остыли, Когда летели с неба бомбы на Кижи. Трещали щепки и проводки коротили, Убитых маслиниц звенели голоса. И над кромешным адом яростно светили, Твои волшебные и честные глаза. И над кромешным адом яростно светили, Твои волшебные и честные глаза. ПРИПЕВ: Чёрствым хрусталем, Пруста, мир — Стреляет в твое сердце, твердое как бут Вспомни обо мне, просто Они когда до смерти душу, заскребут Два лишаистых и замученных Петрония Они искали двери в лето а нашли седую мышь В моих зрачках горит звезда, Но ты не тронь её, а то сгориш. И стали ржавыми все царские короны Померкло злато тамплиеров и жидов Сожрали жабры ненасытного Нейрона Воскресла белая держава вечных льдов. В ТарТараРы весь мир тревожный и безумный Материки тонули в крове и слезах И я смотрел и улыбался как безумный В Твои волшебные и честные глаза И я смотрел и улыбался как безумный В Твои волшебные и честные глаза ПРИПЕВ: Черствым хрусталем, Пруста, мир — Стреляет в твое сердце, твердое как бут Вспомни обо мне, просто — Они когда до смерти душу, заскребут Два лишаистых и замученных Петрония Они искали двери в лето а нашли седую мышь В моих зрачках горит звезда, Но ты не тронь её, а то сгориш. Не помогали миру прайсы и молебны, Беднягу Ирода, порола детвора. Глаза твои манили маревом Целебным, И наполняли сердце пламенем добра. Цветы любви сквозь яд Гудрона прорастали, Утихли стрельбища и Зевсова гроза. И я играл с твоими тонкими перстами, И целовал твои волшебные Глаза. И я играл с твоими тонкими перстами, И целовал твои волшебные.

У Катоя седая прядь, жалкий выкрест широкий спрос Ladyboys а по-русски, блядь, Go-Go по хую мороз. Выпил падла твою красу, пухнут скулы наряд простой Предрассветно в седьмом часу, горько плачет седой катой. На полях вызревает рис, в океане креветок тьма Ты с судьбой своей смирись, соком манго горят дома. В них солдаты кипят слюной, по твоим молодым грудям Мать твердит, не рыдай родной, пашцем голодней чем блядям. Ты на глотке глуши басы, расставайся с милым дружком Принесём тебя в жертву сын, и до рая пройдешь пешком. Что бы легче жилось семье, что бы младшенький стал ментом И сидели в суде на скамье, все кто ходит в публичный дом.

Я живу угрюмым сиднем, Словно в банке шпрот. Ничего вокруг не видно. Почему я крот? А вверху – цветёт и пахнет Человечий род. Все вкушают солнце, Папа! Почему я крот? Над пресс-хатами Аида – Стать степных широт. Демиург, ответь мне, гнида? Почему я крот? И вступил с кротом в беседу Голос из глубин: «На судьбу свою не сетуй – Всяк конец один!» Не реви, мой рева, не реви мой рева, Вырастешь блатной Будешь небоебом, будешь небоебом Станет Бог твоей женой… Рыться, рыться, рыться, рыться В почве битый год! Мама, Мама! Ты же – птица! Почему я крот? Улететь бы прямо к солнцу! «Глупенький ты мой! Обожжёшься, расшибёшься – Станешь размазнёй» Скользкий, мерзкое мочало, Шерстяной урод – Что за блядь меня зачала? Почему я – крот? Не врублюсь никак я, Боже – В суть твоих мерил. Голос буркнул: «В жизни прошлой Ты назехерил» Черви, мертвяки, медведки – Сатанинский сброд – Вот и все мои соседки! Почему я крот? Сколько гнить мне в заточеньи, В землю соль сажать?.. «Привыкай к земле с рожденья – В ней тебе лежать…» Отче правый, дай хоть раз мне Посмотреть на свет. Разбитной кукушке-маме Передать привет «Глупый крот! Yedem das seinen! Свет тебя спалит! Станешь слеп как бомж вокзальный – Жалкий инвалид!»

24.11.2005 Люди живут, едят, землю каптят, Скорбь приумножают, рожают достойную смену. Плюют на старых друзей. Пребывая в ярости, забывают простецкие радости: Смотреть на море, любить своих ближних, Беречь своих мам драгоценных. И люди порой что-то там размышляют О черте, за которой исчезают любые привязанности. …М-да! Проблем итак по самое горло: Денег нет, кидают дамы, Работа, волчий мир (в котором если ты не волк – волки тебя порвут как грелку!) Но когда ты стоишь и смотришь, Как циничные хлопцы спускают гроб с твоею мамой, Тогда все твои мудреные гипотезы о «жизни после жизни» Разлетаются в труху… И быть там где-то на слуху…Нужда…Карьерные дела, Копейки, объедки, монетки, женские тела… И жизнь-юла предательски мала… И всё настолько мелко…

Она бы пошла в избу за тобой на пламя, По тёмным, недвижным водам, на дно в 20 000 лье. Стереться в песок и стать, твоей молчаливой мебелью, Послушной песцовой спутницей, в дареном тобой колье. Кормилась твоим огнём, летела б бутылкой жгучею, Сияя над баррикадами под пенье стальных цимбал. Победу встречать вином, в Раю возлегать под кущами С тобою - Грозою Севера. Но ты ее проебал... Она бы пошла с тобою к сибирским рудам, За чифиром в грязной кружке, за тубиком, гнить в барак. Она бы смогла, легко стать твоей добычею, Стерпела б удар дубиною и мокрый пещерный мрак. А после телячьих нежностей в тревожных советских сумерках Ты мчался б с букетом краденым, восьмерки в окно лабал. И после, наливки треснувши, отправились б на окраину Шизить с вашим пёстрым юнити Но ты ее проебал... В любой незавидной участи, на самой паскудной должности, Была бы тебе опорою, единственной и родной. Она бы смогла стерпеть твоих друзей, побои твои и выходки До самой костыльной старости таскать за тобой судно. Спасать в самый длинный срок, иконою под подушкою В старухе-тюрьме камышинской среди мусорских хлебал. И в письмах дарить тепло, что наглый дубак не вытащит Со связанным ею свитером. Но ты её проебал...

Красной мантией зарница, падает на зонтики На шезлонгах луч дразнится, пусто в кресле Понтия. Там горой туман проколот, древних вод величие А в садах могильный холод, трели злые птичие. Годы черной лихорадкой, сгинут с ними, сгинете Банга воду пьёт украдкой c голубых Infiniti В полдень жадно, ловит гномом, солнца желтый гонг «Время оно», грянет громом, в Мир вернется Бог В Мир вернется Бог. В мрачных гущах отрешенно, страх живет все спутавший. Дышит кобра капюшоном, в ночь курлычут дутыши Пятна вязкого граната, на застольной скатерти Ни Пилата, ни сената, ни шнырей на паперти Аки обре, аки обре, лишь луны горошина Банга спит, убитый коброй, спит в траве не кошеной. Тошно всем, тебе и нам, от себя хорошего. Тишина, тишина, звезд златое крошево Годы черной лихорадкой, скинут с ними, сгинете Банга воду пьет украдкой, c голубых Infiniti В полден жадно ловит гномом, солнца желтый гонг, “Время оно” грянет громом, в Мир вернётся Бог В Мир вернется Бог.

Стар и слаб, от горя черен. Побежден, забит, заморен… Стражи дома задрожали. Зацвели кусты миндаля… А Ева ела, Ева ела яблоко… Уходили годы наши надолго… Вроде верил и молился, Правдой жил, как рыба бился. Жилы вытянул, старался. До Эдема не добрался,,, А Ева ела, Ева ела яблоко… Уходило счастье наше надолго… Помнишь садик? Скалки? Жмурки? На песке чертил фигурки. Собирал в карман окурки. В поле кликал сивку-бурку. А Ева ела, Ева ела яблоко… Уходило счастье наше надолго… А Ева ела, Ева ела яблоко… Счастье было. Счастье сплыло…

Как я выйду с курня спозаранку, Да с плеча сыму свою берданку, Да пойду палить с нея в прохожих: «Получайте, пробляди, за мамку!» Вы ее кляли недобрым словом, Насмехались, делали падлянки. Так умри за это, срань христова! Получайте, пробляди, за мамку! Нервы рвали, грязью обливали, С хворою вступали в перебранки. Вы ее, паскуды, в гроб загнали! Получайте, пробляди, за мамку! Будете просить: «Не надо, Саша!» Только все равно моей берданке. Вас не пощажу и деток ваших. Получайте, пробляди, за мамку! Всех изрешечу в крутую кашу, Вранам да волкам скормлю останки. Нету для меня пейзажа краше! Получайте, пробляди, за мамку! Сам не погнушаюсь вашим мяском – Закачу горою пир-гулянку И пущусь в неистовую пляску! Получайте, пробляди, за мамку! Будете сдыхать под каблуками, Сраться под себя и жрать портянки! Буду блуд чинить над мертвяками! Получайте, пробляди, за мамку! Как я выйду с курня спозаранку, Да с плеча сыму свою берданку, Да пойду палить с нея в прохожих: «Получайте, пробляди, за мамку!»

>Ты наивная, ты прекрасная, Быть дырою несогласная, Дева милая, скулишь аллилуйю, Набожна, свята, безропотна. Пропадай ты, сука, пропадом! Пропадай ты, сука, пропадом! В мире все хотят быть «рыжими». А кто нет – торчит и квасит! Мамы с папами серыми лапами Новорожденных хною красят. Кто не мечен – тот не впишется. Жить в клоаке будет хлопотно! Пропадай ты, сука, пропадом! Пропадай ты, сука, пропадом! Позабудь про Божий Рай! Жизни истины просты: Жги и с мясом выдирай Атавизмы доброты! Перепонки ангелов разорваны Саранчи зловещим топотом. Пропадай ты, сука, пропадом! Пропадай ты, сука, пропадом!

Ты лёг в саркофаг и рёвешь, менестрель! Враги отобрали твою акварель. Услышь же шайтана шальную свирель! Ты мог бы проснуться! Сверкает иголка и винтится мать. Ты будешь до морга стонать и хромать. Как пляжная мумия тихо дремать… А мог бы проснуться… В плацкартных вагонах — несметно змеюк… Куски биомассы плетутся на юг… Ты с ними. Ты спишь. Тебе снится каюк… А мог бы поснуться… Архангел зовёт тебя рвать гамаки. Ты слышишь хлопки, но кондомы крепки… И усталой игрушкой — опять в храпаки… А мог бы проснуться…

"БАБКА" 1 куплет. Бабка на койке, бабушка дохнет Тело немеет , слепнет и глохнет Где твои внучки девочки-сучки? Светлые помыслы молодости Комсомолкины белые ручки. А детки-конфетки бьют папиросы Шала-шала-шала-шала пляшут тела, есть дела по важнее А Бабка на койке по горло в помойке. Внуки в раскурке, внуки в экстазе, А бабушка знает, что… Припев: Нет никакого Джа, Вовсе нет никакого Джа, Больше нет никакого Джа, никакого Джа. 2 куплет. Бабка на койке крысы на бабке, Внуки на ханке, Боги в незнанке На изнанку, на изнанку выворачивает бабку Да пить охото, да жрать охото. Боже ты мой, боже ты мой, боже ты мой! Вот уже черти вокруг с их сковородами, Пляшут арагонскую хогу, Боже ты мой! Скорее бы сдохнуть, сдохнуть, Полететь на прямиг через комнатный смрад К обитованным землям, землям, землям, земляничным полянам. Да подальше от рябых сослуживцев, по каторге жизни роба жмет, роба жмет, робко бабке, бабку коробит, бабка робеет, бабку коробит, Но она точно знает… Что нет никакого Джа, Но есть вечно виноватое правительство, Горстка блядей, корефеев, накопительства, Дельцов, жополизателей, предателей, Буржуев и шестерок прихлебателей. Есть госстандарты и стандартопринематели. А остальных они гнобят к такой-то матери. Гремят теракты, громят нашисты бункеры, И усмиряют бунтарей зубодробительством, Свободомыслие живет, но где-то в мизере, Истошно воют пидерасты в тиливизере поют Про ваши зайки, ваши ручки, ваши пальчики Им пое…ть, что где-то в Грозном гибнут мальчики, И пое…ть, что где-то в Грозном гибнут мальчики, Гибнут мальчики, русские мальчики. 3 куплет . Еще есть смерть, нужда и лицемерие. Бросайте, внуки, косяки, довольно зелия. Ведь вы курнули, раскумарились, да дунули, Да закимарили, а вам, пордон, присунули. Ебут как жучек во все щели во все трещины. Довольно рака, господа, не все же женщины Какой тут на хуй Джа? Ведь нет на празднество ходатайства, Точи топор и будь поборником стежательства, Припев: Но нет никакого Джа, Вовсе нет никакого Джа, Больше нет никакого Джа, никакого Джа. 4 куплет. Бабка на койке, ранка на ранке, думка на думке В дымке минуты, гнуты, гнуты суставы, гнуты суставы. Под грузом изгоя она уже там одною ногою И скоро другою, могилу ей роют, роют роем, роем Мухи роются роем, роем, роем, роем. Дышит в затылок мух повелитель Смерти обитель, бабку несут ретивые кони цок-цок-цок ей уже по..уй, ей уже все равно, Ведь она точно знала, что… Припев: нет никакого Джа, Вовсе нет никакого Джа, Больше нет никакого Джа, никакого Джа.

Что заберешь с собой, когда пробьют отбой, Туда где асфодели за малиновой рекой цветут на перебой? Что заберешь с собой в далёкий жмурский край, Сберкнижку, дом с трубой и розою ветров разбуженный сарай, Пропаленный палас, два гаечных ключа, Обрывок кумача, Вставай рабочий класс! Холщевый вещмешок на сгорбленной спине, Сто грамм на посошок и белку на коне, Три тысячи рублей жене на сапоги, Часы на юбилей, куру в куске фольги, Больничные листы, коронки и мосты, Надорванный живот и на груди кресты? С молотом карга ходит за тобой, Провожая в дивный новый мир Скучный и рябой. Рухнут все табу, вызовут конвой: Буйных на губу , ангелов в забой, Ангелов в забой, Ангелов в забой! Что заберешь с собой? Добытое стрельбой. Две Моторолы , что звонят на перебой, Колоду два ствола, бутылку Журавлей , Пришитые дела и нитку побелей, Мигалку и свисток, доход не трудовой, Промасленный листок с афганскою шалвой, Проставленный свой рот, Маруху с трипаком? Прославленный твой род не дрогнет над венком. Объедки от простав набитых дураков Вещдоки и устав, мундир и вонь носков, Стенавших на суде, погоны, ордера И серафимский хор споёт тебе в упор: Прорвемся, опера! , Скорби за тобой, Провожают в дивный новый мир Скучный и рябой. Рухнут все табу, вызовут конвой: Буйных на губу, в Гарлем и запой, С молотом карга ходит за тобой, Провожая в дивный новый мир Скучный и рябой. Рухнут все табу, вызовут конвой: Буйных на губу , ангелов в забой, Ангелов в забой, Ангелов в забой!

Извивалась юркая полудюймовая рыбица, Выброшенная на сушу суровым Посейдоном. А вокруг – канонады наркоманской, блядской, глянцевой Ибицы, От которых трепыхались изможденные лики Мадонны. Рыбкины жабры раздвигались как шлюхины влагалища; Она стонала и тряслась: «О, Боже святый! За что Ты меня сюда: ведь я же совсем мала ещё! Я только что родилась! Я ни в чём не виновата!..» Но таинственный Некто хранил молчание (Что можно было расценить не иначе как «отъебись и ползи») И у маленькой рыбки от гнева и уныния сперло дыхание… Так она, корчась в агонии, подохла в грязи… Я в это время танцевал и не помог ей выбраться, Я не слышал её стонов, и нашёл уже мёртвой. И в порыве яростного отчаяния пнул эту самую рыбицу В глухую пучину – на расправу прожорливым волнам… А серпентарий по имени «Ибица» ждёт кары Творца: Две заботы – забыться и выжить! Остальное – не важно. Но Гаутама не покинет дворца… За забором так страшно… «Под легкий ужин» сделанная в трущобах малышка-Золушка (Из тех, кто по Его жребию права на счастье не имеет), Ничего в этой жизни не видавшая(кроме пьянок мамы и домогательств отчима Фролушки) Однажды где-то прочитает про Грэя. И она будет ждать его, что он прискачет на белом коне и скажет «Моя Муся! Ай лав ю!»…Но где же он? Кругом лишь ссыкло да пропойцы! …И Золушка с горя нажрётся, раздвинет ноги и отдастся первому попавшемуся — Тому, кого ничего не интересует кроме того, что у нее ниже пояса. А дальше – по накатанной: грязный шалман для путан… И – путаться, путаться, путаться! Хуи. Кубы и литры. И превратит её злая фея-Судьба, как спел бы Армен Григорян, В «безобразную Эльзу – королеву флирта». Да как полетят в неё каменьями осуждения и злые слова! Колкими эпитетами её сгноят старые девы. Но людская молва ей – давно трын-трава: Ведь она хоть чуть-чуть побыла королевой!… А серпентарий по имени «Ибица» ждёт кары Творца: Две заботы – забыться и выжить! Остальное – не важно. Но Гаутама не покинет дворца… За забором так страшно… В теплой кухне уминая белый хлеб с повидлом, Кроя чертежи очередной духовной кампании, Ежедневно и ежесекундно прихожу к тому, что лучше родиться быдлом.

Я лежу в кузовке безмятежен, нарядно одет. Чинно шествуют люди исполнены мрачными мыслями. Эка невидаль — жив был вчера, а теперича — нет. Все земные пути можжевельником выстланы. А еще день назад я был чопорен, прян и румян, Зарабатывал бакcы и носил пальтишко английское… А теперь зелен сам, ну а мой макинтош деревян Все земные пути можжевельником выстланы. Мать-земля поёт — сыновей зовёт После долгих лет будет вечный свет… После долгих лет будет вечный свет… В этот мир мы приходим наги — и скорей в сапоги Воевать меж собою за лакомый кус да за грошики. Но сколь не хапай добра — не забрать на тот свет серебра. Все земные пути можжевельником ложены. И один просто знает про смерть не memento ней, А другой её хочет спугнуть, путешествуя в Икстланы Но и цари и холопы — все станут снедью червей Все земные пути можжевельником выстланы. Мать-земля поёт, сыновей зовёт После долгих лет будет вечный свет… И нас так много швецов и жнецов, на дуде игрецов И все кругом от пажа до бомжа норовят стать министрами И порой не понять: чей путь пагубен, чей образцов. Все земные пути можжевельником выстланы. О грехах своих вспомним мы только на смертном одре, Озарённые светом великой незыблемой истины. Все мы гнили при жизни — теперича будем гореть. Все земные пути можжевельником выстланы Мать-земля поёт — сыновей зовёт После долгих лет будет вечный свет… После долгих лет будет вечный свет…

Червонцами забив черепа стало человечество чёрствым На пути только два противоборства или притворства И надо быть грубым, постоянно показывать зубы И танцевать под Иерихонские трубы А я то верил свято, что где то всё по другому Я смотрел ваши карты, но везде лишь были Гоморры и Содомы Я слишком мал у меня не прорезались зубы Меня не возьмут на dens под Иерихонские трубы А ты танцую common every body децибелы шкалят Танцуй, всё равно нас завалит Но ты танцую super mega patty децибелы шкалят Танцуй, и тебя и меня завалит Танцуй, и тебя и меня завалит Танцуй, и тебя и меня завалит И тогда я захотел стать дантистом, а не бояться Но меня отфутболили стражники, сказали: «Иди отсюда! Нету вакансий Ты слишком мал, что бы выдёргивать зубы Иди со всеми танцую под Иерихонские трубы». А вычеркнешь из себя этот мир в стиле dock и dock И ты не жилец, не едок, не ездок Ты слишком слаб, у тебя не прорезались зубы Иди со всеми танцуй под Иерихонские трубы А ты танцую common every body децибелы шкалят Танцуй, всё равно нас завалит Но ты танцую super mega patty децибелы шкалят Танцуй, и тебя и меня завалит Танцуй, и тебя и меня завалит Танцуй, и тебя и меня завалит А теперь посмотри на себя — ты же живёшь словно бык на коррида И нету не чёрта, не Бога, а есть Сцилла, есть Харибда А ты где та там между ними пыхтишь в свои белые зубы И танцуешь со всеми под Иерихонские трубы Бегут напряженья, движенья, жженья Броженья плестись к своему пораженью Когда-нибудь кариес съест твои белые зубы И тут прогремят Иерихонские трубы А ты танцую common every body децибелы шкалят Танцуй, всё равно нас завалит Но ты танцую super mega patty децибелы шкалят Танцуй, и тебя и меня завалит Танцуй, и тебя и меня завалит Танцуй, и тебя и меня завалит

Протекают на кухне краны Таракан доедает полтавку Мама папе стирает штаны, Он вчера ебанулся в канавку Я чего-то протухшее съел, В животе у меня рокабили, ПРИПЕВ: Ой зачем, ой зачем Мама с папой ебаться любили? Ой зачем, ой зачем Мама с папой ебаться любили? Педагогика есть, смертный грех А хуевая хуже сто кратно Почему я тупее вас всех& Э — нихуя мене бля непонятно Вас шнурки не щемили ни чем А меня только били и били ПРИПЕВ: Ни кола, ни двора, нихера Ничегошеньки нет в доме отчем Морда папена злая с утра, Мамка пашет с утра и до ночи. А в соседнем дворе сопляки Пьют ситро и пиздят по мобиле За каким, за каким Мама с папой ебаться любили? ПРИПЕВ: Все смеются вокруг надо мной, Пальцем тычут — бомжара позорный. От чего же я бедный такой, От чего я такой беспризорный. Детство испортили суки шнурки Жизнь мою на корне загубили За каким, за каким Мама с папой ебаться любили? ПРИПЕВ: Окочурится мне б поскорей И сьебаться в Эдэмские рощи Там есть ролекс, семнадцать камней И куртец от Габаны и Дольчи Там бы день ото дня в мою честь Туши ангелы в трубы трубили