Бранимир.
 Слушать песни исполнителя и скачать онлайн

Спит малиновый король на веселой кочерге Под подушкой прогревая волыну. Стукотят в углу котлы, как колодки на ноге, Отбивая за хвилыной хвилыну. В скрынях керенок — дуром! Дом — на красном кирпиче. Круче только Саваоф и Бурбоны. Только трудно разглядеть в этом тертом калаче Человека, мужика-не гондона. С перекатной на трапмлин — в распальцованную знать. Всех нагреем — и взлетаем как птицы! Пусть зовет святая рать смертью душу постирать. На хромой козе к Козлу прокатиться. Поделить и отобрать, облениться и просрать, И зарыться с головою в болото. Прозвенит смешным тузом херувим в кандальной тьме. Да такой, что в душу срать неохота. Завершились дележи, больше не в кого шмалять. Всем — лепила-кадила-могила. Долбоебы детвора. И волчица тоже блядь. Хоть и сладко поначалу стелила. На мурзилочном мурле белой пудры полведра. Украшений — как на люстре дворцовой. Упакована в карден. Но не любит нихера. Ни за душу, ни за шишку в кальцонах. С перекатной на трамплин — в распальцованную знать. Пухнет в зеркале единственный кореш. Всякий фуцман норовит в душу влезть и прошмонать. А блядям ее копать не позволишь. Фарта нету — хоть убей.В этой ядерной зиме Растрепалась быковая пехота. Просквозит смурной горой херувим в кандальной тьме. Да такой — что в душу срать неохота. Спит малиновый король, зрит ваганьковские сны В отделениях подземных милиций. Тает сало в жерновах темных мельниц Сатаны. Ладно скроенный костюм мнёт землицей. Нахамив в лицо душе, по обломкам побежал. Наутек, поджав крестец, к Богу ближе. Покаянье на одре битый час изображал. Только Богу жопу,брат, не подлижешь!

Ох, занесли кони вороные... А когда запрягал - Крупы спели яблоком. Ох, вшей не простят головы шальные. А когда завлекал - Обещал дом облаком. Припев: Эй, полоняне! Кончено - свободны... Возвращайтесь к очагам прежним. Эй, полоняне! День заснул холодным - Только слезы по щекам-лежням. Бегут, и желтеют травы, Пекут, душу угли славы. Ночь... Ох, замутил воду в быстрой речке. А когда брал весло - Струи бились светлыми. Ох, жизнь просидел соколом на печке. А когда х*ил зло, Думал - в паре с ветрами. Припев: Эй, полоняне! С дурня спрос короткий. Засыпайте боевые рвы. Берегите глотки! Эй, полоняне! Облизнулись золотые львы - Стоят, чтоб им пусто было, Таят: душу зазнобило. Ночь... Ох, не верьте мне, Ох, не верьте мне - Я не чище ворона, Я не чище ворона. Ох, не верьте мне, Ох, не верьте мне - Я не чище ворона, Я не чище ворона. Ох, занесли кони вороные. А когда запрягал - Крупы спели яблоком. Ох, вшей не простят головы шальные. А когда завлекал - Обещал дом облаком. Смотри! Трупы на щитах красных. Смотри! Весело в лаптях грязных. Смотри! Трупы на щитах красных. Ох, не верьте мне...

В грязном склепе рыдали ангелы, Мир,как крашенный Босхом госпиталь, Сердце стало дремучим амбалом, За тебя благодарен Господу! Что под парусом белым,по морю синему, Что за бортом на дне,делиться крохами, Мне с тобою везде одно,милая, Мне все бабы другие - похую! Что под парусом белым,по морю синему, Что за бортом на дне,делиться крохами, Мне с тобою везде одно,милая, Мне все бабы другие - похую! В час когда разбегались близкие, Предавали,как пчелы,жалили, Ты одна мне сказала - выстоим, Не слилась,когда пахло жареным! И греть ягодицы на остров Самуи, Не умчалась с богатеньким лохом и, Потому и люблю,моя верная самая, Мне все бабы другие - похую! С#m А когда я болел безвылазно, Смертью бредил ночами черными, Ты в соборах колени вымазав, Богу в уши гремела горнами! Горных цветов,ароматы пьяные, Все атласные ткани,стихи со вздохами, Всё к твоим ногам,моя пряная, Мне все бабы другие - похую! Горных цветов,ароматы пьяные, Все атласные ткани,стихи со вздохами, Всё к твоим ногам,моя пряная, Мне все бабы другие - похую!

В винном магазине – нету продыху, Нет просвета: ругань, суета. Толокутся в вожделеньи кролики – Седня день рождения Христа. Дьяки в подворотнях пьют с пилатами, Возлагая к лысинам перста. Бабы пахнут водкой и салатами. Седня день рождения Христа. Тумбочки - кумы железноклыкие Под Сердючку скачут тра-та-та, Все – от Адыгеи до Калмыкии Пьют за день рождения Христа! Инженерчик – мымра двухъяичная, В рот усатый жахая полста, Травит анекдоты неприличные. Седня день рождения Христа. Полон чан кровавых мальчиков И в душе говна через край... Разольем шутя гроальчики И споем: Kaput macht frei Дядя Вова щупает монтажницу – Видимо, всё это неспроста. Веселитесь, бражники и бражницы – Сёдня – день рождения Христа! Жрут козюльки отпрыски беспечные, Тырят по карманам леденцы, Хныкают от папиной затрещины. «Merry Christmas!» - весть во все концы! Тысячи вселенных в танце ляжечном Шмары в дискоклубах создают. А щеглы, прикусывая жвачками, Кровь Христову с бутылей клюют. Старая лежит – еблом в иконушку, Гноем наливается киста, Жди спасенья старая бурёнушка – Сёдня день рождения Христа. Полон чан кровавых мальчиков И в душе говна через край... Разольем шутя гроальчики И споем: Kaput macht frei Жрется торт, лакаются красители, За ноль пятью - новая ноль пять. Ждет народ пришествия спасителя, Чтоб потом опять его распять…

Красной мантией зарница, падает на зонтики На шезлонгах луч дразнится, пусто в кресле Понтия. Там горой туман проколот, древних вод величие А в садах могильный холод, трели злые птичие. Годы черной лихорадкой, сгинут с ними, сгинете Банга воду пьёт украдкой c голубых Infiniti В полдень жадно, ловит гномом, солнца желтый гонг «Время оно», грянет громом, в Мир вернется Бог В Мир вернется Бог. В мрачных гущах отрешенно, страх живет все спутавший. Дышит кобра капюшоном, в ночь курлычут дутыши Пятна вязкого граната, на застольной скатерти Ни Пилата, ни сената, ни шнырей на паперти Аки обре, аки обре, лишь луны горошина Банга спит, убитый коброй, спит в траве не кошеной. Тошно всем, тебе и нам, от себя хорошего. Тишина, тишина, звезд златое крошево Годы черной лихорадкой, скинут с ними, сгинете Банга воду пьет украдкой, c голубых Infiniti В полден жадно ловит гномом, солнца желтый гонг, “Время оно” грянет громом, в Мир вернётся Бог В Мир вернется Бог.

Небо в россыпи алмазной. Мир — проекция нуара. Тяжко дышат мутной спермой потайные будуары. На полу лежит Жюстина. На груди — четыре бакса. Час назад она пыталась научить отцов ебаться. Град солёный как с бранзбойда смоет кровь с тщедушных ляжек. Хоть болезный, хоть рябой ты — Бог не даст тебе поблажек. Выбирай броню набоек — либо коблой, либо коброй. Мир, придуманный тобою оказался слишком добрым… У ворот пивного храма пенят усики терпилы, Власть ругают за растраты, за откаты и распилы… Старый Бог умрёт от пытки. Лысый муж умрёт от водки. Возноси хвалу мМадонне и целуй свои обмотки! Смерч согнет тебя как вербу, Апокалипсис — нескоро. И на это мегадерби не собрать тебе хардкора. Без копья овца хипповка. На дерьме — слуга Даджалла. Целка кроличью морковку нежно к холмику прижала. Газават умоет кровью ваши радостные рожи. Карму смирную коровью не исправит даже ножик. Покорись! Пусть станут фаршем все священные коровы! Пусть рука святого старца проникает под покровы! От зубрежки умных книжек цепи вдвое тяжелее. От подачек и коврижек кожа суше и белее. От зазубренных клиночков — на спине седые шрамы. Сотни блядских огонечков жгут ресницы и ашрамы… Джон Ливингстон мертв, но воскреснет не раз В зыбучих песках твоих ангельских глаз. Размоет цунами следы вешних стай. Жюстина, не плюйся… Жюстина, глотай!

Полчище гнусавое, мух спешит на смерть, Снег паскудным саваном, застил белый свет. Валит сука тоннами, вниз летит кретин, Небо забинтовано, в черный дермантин. Черными колодцами, не измерять дна, Шприцем руки коцаны, в коцы душу гнал Ты скажи мне маленький, что там в рукаве? Почему у маменьки, снег на голове? Мама ходит с бадиком, сгорблена спина, Раньше холку гладила, днесь как высь смурна. В поздний час у ладанки, хвать за сердце и — Слов зловонным снадобьем, мазала рубцы. Снег и “хмурый” тоннами, полярная ночь, Втёрся под Ротондою, отлетался торчь. Спи пездюк, зелененький, шапка в рукаве, А у мамки родненькой, снег на голове.

>Ты наивная, ты прекрасная, Быть дырою несогласная, Дева милая, скулишь аллилуйю, Набожна, свята, безропотна. Пропадай ты, сука, пропадом! Пропадай ты, сука, пропадом! В мире все хотят быть «рыжими». А кто нет – торчит и квасит! Мамы с папами серыми лапами Новорожденных хною красят. Кто не мечен – тот не впишется. Жить в клоаке будет хлопотно! Пропадай ты, сука, пропадом! Пропадай ты, сука, пропадом! Позабудь про Божий Рай! Жизни истины просты: Жги и с мясом выдирай Атавизмы доброты! Перепонки ангелов разорваны Саранчи зловещим топотом. Пропадай ты, сука, пропадом! Пропадай ты, сука, пропадом!

Мама родная моя, вот скажи мне — нахуя ? Зачинала ты меня, в животе носила ?! Чтоб как вся твоя семья, голожопым вырос я Да пошел в пралитарья, дешевою раб силой, Да пошел в пралитарья, свежею раб силой Мама родная моя, больше всех люблю тебя , Но как взгляну я на тебя, все затрепетает . Пашешь Силы не щадя, все приносишь до копья Только велика семя, денег не хватает Только велика семя, денег не хватает Папа лодырь и синяк, не хотит пахать никак То понос, цирроз столбняк, масса катаклизмов Папа спрятался в талчок, двери запер на крючек Хлопнул шкалик и молчок, затарчал как клизма Хлопнул шкалик и молчок, затарчал как клизма Ленка старшая сестра, тоже толку нихера, Там в ларьке у озера, числится торговкой. После смены фраера, её возят в нумера. И Ленка до утра, пардон, тискает головки. И Ленка до утра, тискает головки. Дед на фронте воевал, бил фашистов наповал. Кровь за павших проливал, и лез во всю из кожи. А теперь без ног сидит и псалмы под нос скулит. Никого не наебал, так в грязи и прожил. Никого не наебал, так в грязи и прожил. То что сел мой старший брат, весь район, безмерно рад. От того что был мой брат, конченый наркуха. Как покурит анашу — суки, падлы, порешу. Отрехтую, попишу, раскрашу на крохи. Отрехтую, попишу, раскрашу на крохи. Из кладовки слышен кличь, бабку ебунул параличь Где ж ты господи Ильич, господи, за что же?! Бабка намертво слегла, от того что ордена Её Славы мы сменяли, на ведро картошки Её Славы мы сменяли, на ведро картошки Вот когда я подрасту, то папаше кабелю Бошку нахуй отрублю, не промолвлю слова Маме хлеба воскуплю, семь прицепов завафлю И мамане отыщу, ебаря другого И мамане отыщу, ебаря другого Бабку старую с дедом, коль не сдохнут, сдам в дурдом Пусть там тешатся судом, царствием небесным Ленку в хлам порабощу и в расход её пущу Всем вам падлам отомщу, за босое детство Всем вам падлам отомщу, за босое детство Не хочу я жить как все, видеть сны о колбасе А работать в офисе, предпосылок подавать зачем на бога уповать? буду лучше воровать И тебе на сдобровать, ряженый буржуй И тебе на сдобровать, ряженый буржуй

Я живу угрюмым сиднем, Словно в банке шпрот. Ничего вокруг не видно. Почему я крот? А вверху – цветёт и пахнет Человечий род. Все вкушают солнце, Папа! Почему я крот? Над пресс-хатами Аида – Стать степных широт. Демиург, ответь мне, гнида? Почему я крот? И вступил с кротом в беседу Голос из глубин: «На судьбу свою не сетуй – Всяк конец один!» Не реви, мой рева, не реви мой рева, Вырастешь блатной Будешь небоебом, будешь небоебом Станет Бог твоей женой… Рыться, рыться, рыться, рыться В почве битый год! Мама, Мама! Ты же – птица! Почему я крот? Улететь бы прямо к солнцу! «Глупенький ты мой! Обожжёшься, расшибёшься – Станешь размазнёй» Скользкий, мерзкое мочало, Шерстяной урод – Что за блядь меня зачала? Почему я – крот? Не врублюсь никак я, Боже – В суть твоих мерил. Голос буркнул: «В жизни прошлой Ты назехерил» Черви, мертвяки, медведки – Сатанинский сброд – Вот и все мои соседки! Почему я крот? Сколько гнить мне в заточеньи, В землю соль сажать?.. «Привыкай к земле с рожденья – В ней тебе лежать…» Отче правый, дай хоть раз мне Посмотреть на свет. Разбитной кукушке-маме Передать привет «Глупый крот! Yedem das seinen! Свет тебя спалит! Станешь слеп как бомж вокзальный – Жалкий инвалид!»

Рафинад… Белый выкормыш розовых сопель.. Два кусочека вкусной колбаски Песня в рубке на южном курорте, Кабардинка. Медузы. Закат. Каримат. Дома ждали сюрпризы под ёлкой… Все дарили друг другу подарки, И пардонили за громкость отрыжки, Чад бенгальских огней, конфетти и веселый каскад… Рафинад… Нежный выкидыш чистых простынок.. Восхительный умненький мальчик… Рос в приличной семье…Не грубил и трамал не колол. В доме лад. Все друг друга вокруг уважали… а по праздникам выдуманным и реальным наряжались в смешные костюмы, задували на торте свечу за столом. и в заснеженном сказочном доме ждал диванчик с душистой пижамой, чтоб забыться во сне… чтоб заснуть — и вас нет… Ты виновен, ты виновен… Ты не слышишь набата беды и зловещего треска жаровен, Смык бубонной чумы и каюк притаился гюрзой… Орды гадких марух слышат голос запекшейся крови. Нету сил взять осиновый кол, разогнать этот ковен… Мир жестокий вокруг музыкален и глух как Бетховен, Как обломок полярной звезды — и чудесен, и зол. Рафинад… Угощенье по праздничным датам… Беглый выкидыш пьяниц усталых… Там по праздникам выдуманным и реальным Наряжались пахучим бухлом и стоял перемат. И от бати летел боевой апперкот за вопрос «ты меня уважаешь? «Два кусочека тухлой колбаски» И медузами бляди лежат под усратым столом… В доме ад.. Папа ползал смешной без костюма, Пьяный ползал по полу собачкой, Задевая окурки колбаской кривой, Вспоминал о какой-то войне… В сердце яд. И все делали друг другу сюрпризы — Наставляли рога не краснея, Занимали и не отдавали,сдавали И хватались за нож по хуйне… гадких жизней свечные огарки, катафалки, давалки и варки… как забыться во сне? как забыть, что вас нет?… Ты виновен, ты виновен… Ты не слышишь ни пения птиц, ни целебного звона часовен, В безобразном пиру злой кадык обжигает ризоль, Орды гадких марух слышат голос запекшейся крови. Нету сил взять осиновый кол, разогнать этот ковен… Мир жестокий вокруг музыкален и глух как Бетховен, Как полярной звезды оперенье — чудесен, и зол.

У нас будет сын – В пролёте как русский витязь, Тупой и кривей коряги, Без мазы продать мозги. У нас будет сын, И он не поступит в ГИТИС, А будет зубрить в путяге Устройство ярма и зги. У нас будет сын И он не уедет жить в Лондон, Туманные перспективы, Судьбины пологий склон. И он не пробьётся в люди, Скрежещут от злобы пломбы, Сопьётся в посудной лавке С кривою наколкой СЛОН. Спасибо мама, спасибо папа За то, что жив я, что здоров, ума палата. Вы научили заглянать с тоской в чужой набитый рот И грубой силой отбирать кусок у брата. А за стеною синила и спор про Карабах, Губы в водке, пузо в складках, пятки в плесневых грибах. И нет просвета, и плачет где-то Совсем малой потенциальный Моцарт или Бах. И будем шкилять в контакте: На Киви кто сколько сможет, Давайте спасём Илюшу, Нам надо его к врачу. Помилуйте, Тор и Шакти! Наш сын умереть не должен, Он вырастит самым лучшим! Конечно же, я шучу. У нас будет сын – Здоров, как борец Поддубный, Достойный и сильный воин, Горой за Святую Русь. У нас будет сын – Красивый, спокойный, умный. Пойду на любую дыбу, Он станет таким, клянусь. И я приложу все силы, Чтоб рос и не видел горя, Чтоб дня не провёл без книги, А вместо всех зол – спортзал. Чтоб стал для других примером И совесть без тёмных пятен, Пришёл нас с тобой проведать И с гордостью нам сказал: Спасибо мама, спасибо папа За то, что с кухни шёл всегда приятный запах, За то, что в детстве не пришлось глядеть в чужой набитый рот И грубой силой отбирать кусок у брата. А за стеною синила и спор про Карабах, Губы в водке, пузо в складках, пятки в плесневых грибах. И нет просвета, и плачет где-то Совсем малой потенциальный Моцарт или Бах.

В доме шумно, в доме гам, в доме музыка, Пацаны расслабляются водкою, Ты валяешься голой на мусорке Вся в слезах и избитая плёткою. Над тобой, малолетней кокоткою, Надругались циничные взрослые. Ты себя утешаешь иголкою — Кушать хуй под морфой всегда сноснее. А ведь когда-то у тебя были бантики, Ты была розовощёкою плаксою. Озорные канапатые мальчики Тебя в школе дёргали за косу. Ты была в школе первой красавице И читала про любовь всяки книжицы, Но однажды нажралась до беспамятства И ощутила, что в тебе кто-то движется. Кровь текла по, а ты стонала и охала. От экстаза чуть бошкою не сбрендила. А на утро проспалась и не вспомнила Незнакомого своего благодетеля. А ведь когда-то у тебя были бантики, Ты была розовощёкою плаксою. А теперь ыт понимала, что мальчики Только в школе дёргали за косу. Ты отбросила своих мишек плюшевых, Стала водку жрать, душиться и краситься. Убегала, мамку с папкой не слушала, Приглашали в кабаки старшеклассники. Подходили похотливые цунары, Отпускались комплименты шаблонные, И сажали в «жигулёнки» и «бумеры» Да ебали напролёт ночи лунные. А ведь когда-то у тебя были бантики, Ты была розовощёкою плаксою. Озорные канапатые мальчики Тебя больше не дёргают за косу. Фантастичен был прыжок в мир безжалостный, Ты шагала по земле с буквой алою. Из проверенных друзей лишь осталися Шприц, поллитра да гандон вместе с ганжею. А в доме шумно как всегда, в доме музыка Кобели добиваются палочки. Ты валяешься голой на улице, Вспомная свою милую мамочку.

Ты дрожишь, мой милый гном. Страшно в логове блатном! Скотобойни и кичманы, мир без шкуры и лица. Не найти, мой милый гном, в апельсине заводном Божьей искры и творения венца… Ты один, мой милый гном. И закон — в тебе одном. Проще срок мотать тарзаном, чем Аврамовым сынком. Разувай свои глаза, соображай куда попал, Чтоб прожить свой век не рядом с дальняком. Стоит ли колен пацанских жизнь среди падлян? Ладанов пахучих и свечей трескучих? Штабелями свалены трупы будетлян. Лярвы у подьячих клянчат happy future. Не добыть, мой милый гном, ни цикутой, ни вином Истины парного молока, правда жизни так далека и горька. Есть у господа клюка на любого мудака.. Жизнь – войнушка отморозка-мотылька. Нас с тобой, мой милый гном, гнали с неба колуном: Из пизды в каменоломню божьим берцем пнули. Ну а мы с тобой, мой гном, вовсе не были говном. Потому и утонули… Не пари, мой милый гном! Этот мир идет на дно С валуном на тонкой шее, сам себе крича «аминь». И придет тот час, мой гном, и на небе ледяном Медным тазом прозвенит звезда-полынь. И тогда, мой милый гном, всё заходит ходуном, Заглотнет сыра-земля все «портсигары-куртка-замшевая-три» Ребятушки-саранча в бой пойдут за зипуном, Перегноем станут царства и цари… Не карпей, мой милый гном, меньше думай о больном, И разверзнется паноптикума серая стена, И над зоной сизари квакнут в небе расписном, Все тебе откроют тайны – тайны горнего судна. Не спеши, мой милый гном! Счастья нет в миру ином. Та же слякоть, те же лужи, та же лажа, те же рожи и ужи, Жоп господних не лижи, хуй на ближних положи И до самой до межи живи по лжи…

Нас С детства учили “когда я ем я глух и нем”. В горле хаванина застрянет, подавишься и сдохнешь. Правило в корне верное, лучше даже наверное, Быть глухонемым, не только когда ешь! Горестей мирских наслушаешься, все осознаешь башкою тронешься: Умножится скорбь — в ход пойдет корвалол. Пропадешь не за грошь, ежели пасть не на того разинешь, косяк спорешь, Корешь, шагом марш под землю к опарышам, балда-балабол! Вы нам говорили растите и становитесь взрослыми, А тогда уже мастрячьте, все что душе угодно, мать её А мы желторотые, повелись на ваши роскозни И стали взрослеть, ударными тэмпами расти. Кокое-то время было кайфово — брали от жизни все её сладости. Но где же та детская беспечность, дерзость, словесная смелость? Взамен лишь бухло — генератор искуственной радости -, Отоспаться и -“работать негр, солнце не село… Греби, Муму, греби — говна не примет дно! Пристани не требуй, бревнами не гребуй! Греби, Муму, греби — нам все равно срать и срать до неба… Срать и срать на небо Нас с детсва (дело — не в дело) шпыняли Страшным Судом. “Послед смерти за деяния свои подвергнется мукам диким!”. Ау, терпигорцы! Кочемай! Суда не будет — мы давно на нем И сами друг другу выносим вердикты! Оглянись: подставы, склоки, законы жестоки резня: Мы на разографе штампованные змеи, резервуары зла: зло лезет наружу… Задыхаясь в сере, мы прём на верный кирдык, как солдатня… Дохнем как мухи, ложимся в папашины градки глубже, глубже! А нам с детства твердили, что человек человеку — ровня… Хуй там! Есть Цезар, а есть гуща идущий на смерть толпы. И земля это не шар. Земля это жаровня. И мы её не хозяева, а зеркальные карпы: Карпеем, крутимся, с Бога на Бога, с боку на бок… Масло кипит… мы скоро украсим пиршество пышное… И мы не венец твореня, а мерзкий грибок На девственно розовых пятах Всевышнего.

Пусть за дальним кордоном мёдом намазано И дворец, где играет свирель, А за пыльным окном тучи злыми Камазами Уплывают на чёрную мель, Пусть говно и Апрель. Перегарные Бродят боровы в храм трех полос, Посреди нерадивого Гарлема Сад пустой, но я тоже здесь рос. И пускай там законами всё предусмотрено Для комфорта и горы тряпья, Только кто я такой, чтоб прийти на готовое, Если рай этот строил не я Там шаром покати но я в нем парю я Коренных недовольные мины И притворно чужие глаза Улыбаются в спину плевок затаЯ Не хочу никуда уезжать Здесь мой дом и семьЯ Не хочу никуда уезжать Здесь мой двор и друзьЯ Не хочу никуда уезжать Пусть весь мир брызжет чёрной слюной Если здесь пекло, если здесь ад, Этот ад мой родной Заколдованный ханкою брат, Рядом сборище хмурых умор, Где-то песня ревёт про Герат В ухайдоканный водкою двор. Под нагретым до тла козырьком Ты сидишь, под глазами круги. Выжигаешь на лавке тайком Имя той, что гуляет с другим. В гараже, на который залез Улыбнуться протянут ирис Эй, балбес, подрастай до небес! И за место под солнцем борись! А отступят когда холода, Будем камни кидать в полынью, И уйдёт под неё навсегда Мир, который люблю... Из которого Я Не хочу никуда уезжать Здесь мой дом и семьЯ Не хочу никуда уезжать Здесь мой двор и друзьЯ Не хочу никуда уезжать Пусть весь мир брызжет чёрной слюной Если здесь пекло, если здесь ад, Этот ад мой родной (2 раза) Ещё тексты:

Dm C Gm A Dm Люли-люли, спи, мой рёва, засыпай, мой маленький! Dm C C7 F Завтра ёбан будешь снова в жопу хуем вяленьким. Gm A Dm A# D7 Gm В новый день – как в новый бой с пушечными залпами. Gm A Dm A# Gm A Dm D7 Отцвели, отцвели, отцвели глаза твои… Был как спирт – горяч и чист, веселее Роджера. Стал – коварен и говнист, пьянью с бурой рожею. Бьёшь Маруську, пашешь, пьешь панацею затхлую. Dm C Gm A Dm Люли-люли, спи, мой рёва, засыпай, мой маленький! Dm C C7 F Завтра ёбан будешь снова в жопу хуем вяленьким. Gm A Dm A# D7 Gm В новый день – как в новый бой с пушечными залпами. Gm A Dm A# Gm A Dm D7 Отцвели, отцвели, отцвели глаза твои… Был как спирт – горяч и чист, веселее Роджера. Стал – коварен и говнист, пьянью с бурой рожею. Бьёшь Маруську, пашешь, пьешь панацею затхлую. favicon eapteka.ru Перейти Отцвели, отцвели, отцвели глаза твои… Спился мишка-Виннипух, стала шлюхой Золушка, Грозный Муромец сидит жопою на колышке – Их за так не отпоют пробляди пузатые… Отцвели, отцвели, отцвели глаза твои. Аты-баты! шли года по скелетам кукольным. Помотало, потрясло, стало сердце уголем. Хуй за щёки заложи – станешь Бодхисаттвою. Отцвели, отцвели, отцвели глаза твои…

Проснись и в бой, израненый солдат. Ты не имеешь право на усталость. И пусть от курня, не бревешки, не осталось. Погиб твой конь, и вороны голдят. Проснись и в бой, не время почевать. На пыльных лаврах, жрать побед прогорлый пепел. Вздыхать о том, как был великолепен. Последний подвиг, тихо стыть и унывать. Проснись и в бой, изыдет шкурный страх. Уйдет на век, застольная кручина. И мертвечина что без мужа и без чина. Сама спалит себя на пьянках и пирах. Проснись и в бой, в закат впиляя взор. Равнее шаг, и выправку построже. Пусть ворог сыт, от страха скаля рожи. И смоет кровью, собственный позор. Проснись и в бой, сражайся до конца. Корми стрелою, сброд скуластого Батыя. Напьются алой крови степи золотые. И не отмыться, небу от свинца. Проснись и в бой, и светлым летним днем. Забыв обиды, встанет брат за брата. И на харувьях, ярко вспыхнут коловраты. Сжигая нечесть, праведным огнем.

так хотел, чтоб карлик в ранениях осколочных Вернулся с войны и вымолил новые ноги у бога Чтоб выгнуть коленца на свадьбе у лапочки дочки С гостями пуститься в галоп Мой Теночтитлан загажен торгашеской сволочью Гнездовье бед, нерестилище серых больниц Ютятся метисы в концлагере офисной рвоты Ебут шелудивых волов Я так мечтал, что вырастет сладкая вишенка Из сломанной клюшки с надеждой воткнутой в песок пустыря Рыжеволосым обсосом, повесой курносым грядущим горбатым вором И в солнечный день прохожая хмурая нищенка Сорвёт эти ягоды с ветки и сложит с оглядкой в котомку Наестся и враз превратится в чудесную птицу И пулей взлетит над Днепром Теночтитлан -серые рвы, пламя тоски В черной крови золотые пески Хищные рты утянули малютку на вязкое дно Жадной рукой сказочный мир превратили в говно Я верил в добро и знал что дворняжек отловленных Положено сдать дрессировщику в цирк -шапито Хоть егерю в лес, хоть в добрые руки Хоть серым волкам на поруки, но только не в суп И как-то в наш двор пришли беспощадные гоблины Словили дружков и зачем то отдали корейцам на рынок Кричать было поздно, хозяина нет Не выкрадут воины гринписа, менты не спасут Я так мечтал, наступит небесное царствие Где станет тепло всем озябшим бездомным на свете землянам Где хаты не с краю, где толпы румяных селянок пекут пироги и встречают гостей Где желтый огонь в деревенской печи Шобла головешек настырно трещит В избушке тепло и не страшные вьюги январские Утихла тальянка, рыдает гармонь И папа живой и мама готовит кисель Теночтитлан -серые рвы, пламя тоски В черной крови золотые пески Хищные рты утянули малютку на вязкое дно Жадной рукой сказочный мир превратили в говно

Я брел по серой и безжизненной пустыне, Ловил пингвинов и цветные миражи. Душа и жилы земляничные остыли, Когда летели с неба бомбы на Кижи. Трещали щепки и проводки коротили, Убитых маслиниц звенели голоса. И над кромешным адом яростно светили, Твои волшебные и честные глаза. И над кромешным адом яростно светили, Твои волшебные и честные глаза. ПРИПЕВ: Чёрствым хрусталем, Пруста, мир — Стреляет в твое сердце, твердое как бут Вспомни обо мне, просто Они когда до смерти душу, заскребут Два лишаистых и замученных Петрония Они искали двери в лето а нашли седую мышь В моих зрачках горит звезда, Но ты не тронь её, а то сгориш. И стали ржавыми все царские короны Померкло злато тамплиеров и жидов Сожрали жабры ненасытного Нейрона Воскресла белая держава вечных льдов. В ТарТараРы весь мир тревожный и безумный Материки тонули в крове и слезах И я смотрел и улыбался как безумный В Твои волшебные и честные глаза И я смотрел и улыбался как безумный В Твои волшебные и честные глаза ПРИПЕВ: Черствым хрусталем, Пруста, мир — Стреляет в твое сердце, твердое как бут Вспомни обо мне, просто — Они когда до смерти душу, заскребут Два лишаистых и замученных Петрония Они искали двери в лето а нашли седую мышь В моих зрачках горит звезда, Но ты не тронь её, а то сгориш. Не помогали миру прайсы и молебны, Беднягу Ирода, порола детвора. Глаза твои манили маревом Целебным, И наполняли сердце пламенем добра. Цветы любви сквозь яд Гудрона прорастали, Утихли стрельбища и Зевсова гроза. И я играл с твоими тонкими перстами, И целовал твои волшебные Глаза. И я играл с твоими тонкими перстами, И целовал твои волшебные.

за бараком -барак тяжкий плуг с бороной жизнью тёк как арак годы шли стороной чай с халвой часовой куцый свет в карцерах по дороге кривой к фарту мчал на парах к черту на рога с ясель на тросе кружат над вольером волки с лисами душу никому -насрут не спросят сердце никому -растопчат высосут красные арканы, зубья флагов гончие порвут сугробы рылами ждёт родня давится пьяной влагой над кривыми чёрными могилами журавля погубил в Камате прозябал никого не любил лишь кормил да ебал многих гнал, многих ел никого не простил уходил и хуел жил как буцда, гостил к чёрту на рога с ясель на тросе кружат над вольером волки с лисами душу никому -насрут не спросят сердце никому -растопчат высосут красные арканы, зубья флагов гончие порвут сугробы рылами ждёт родня давится пьяной влагой над кривыми чёрными могилами и запомнят щенки холод вешней реки пузыри на заре и кругов поводки вдалеке маяки проплывавших коряг тумаки, блатняки и прогордый варяг

Телевизоры врут, Беспризорники мрут, Вы имеете полное право на смерть И пожизненный труд. it`s a beautiful life it`s a beautiful life it`s a beautiful, beautiful, beautiful life! Ветераны кряхтят, Эмигранты летят, И про наш удивительный русский авось Петросяны шутЯт. it`s a beautiful life it`s a beautiful life it`s a beautiful, beautiful, beautiful life! Всюду взятки берут, Тащат, пиздят и прут, Те что выше - работают, вечером пьют Ниже - дрыхнут и жрут. it`s a beautiful life it`s a beautiful life it`s a beautiful, beautiful, beautiful life! А на Кавказе война, А на показе "Весна" И новый клип ДиманА-ебланА В "Доброй Утре, Страна". it`s a beautiful life it`s a beautiful life it`s a beautiful, beautiful, beautiful life!

Лежит бабуня как Алиса на тахте, У изголовия корытники сидять. Лежить-попёрдываеть-глазьями глядить. Жила-жила, а вот таперя помирать! В тоске-печали баба Люба говорить: «Внучки-корытнички, плохи мои дела! Мне Богу стыдно показаться на глаза - Ведь я всю жизнь проблядовала-пропила! Эх, баба Люба, съешь какашку попадьи - И избежишь Хароновой ладьи. Мошонку вылижи апостолу Петру - И застолбишь в Раю фартовую нору! Лежит бабуня как языческий статуй, Мозги куриные кумекают во лбу: «А если Богу пососу при встрече...лапу? Тогда уж точно в Рай Небесный попаду!» И вот помёрла баба Люба анадысь, Пришла к Всевышнему на встречу в кабинет. И всё бы вроде ничего, да только вот... ...у Бога этой самой лапы вовсе нет! Эх, баба Люба, съешь какашку попадьи - И избежишь Хароновой ладьи. Мошонку вылижи апостолу Петру - И застолбишь в Раю фартовую нору!

Солнце над погостом, светит на венки Птичий глушат Госпел*, ткацкие станки Пугало в манишке, летом и зимой Весь в снегу сынишка прибежал домой Ржавая калитка, “Осторожно пес” По гранитным плиткам, скачет дед мороз. Милая готовит сладкие блины Насумила брови, дождалась с войны. ПРИПЕВ: Сидим, ты да я, давим танчики в денди, На полке свинья, там в свинье живут деньги. На черном пруду, в шалаше, тайны схрон, Монеты, патроны, да перья ворон. А завтра придут равнодушные танки И дом наш сметут, разравняют останки. И резать нас будут, как грязных свиней Им можно, они на священной войне. Вот моя деревня, вот мой дом родной Пашни и коренья съедены войной Тапки пахнут псинкой, дым стоит столбом Солнце апельсинкой в небе голубом Рубка бубнит горько, сядь да уши грей Ядерные гонки, терки упырей Превращают в ранчу, святы Аркаим Не отдали раньше, снова отстоим Крадутся солдаты, тревога, дум-дум А я не хочу отдавать им свой дом Свой порванный мяч, на пустынном дворе, Свой сказочный храм на высокой горе Девчонок что песни поют у костра Братишку что удит в реке осетра Угодья что кровью достались дедам Скотов буду рвать, не отдам! не отдам! ПРИПЕВ: Сидим, ты да я, давим танчики в денди На полке свинья, там в свинье живут деньги На черном пруду, в шалаше, тайны схрон. Монеты, патроны, да перья ворон. А завтра придут равнодушные танки И дом наш сметут, разравняют останки. И резать нас будут, как грязных свиней Им можно, они на священной войне. Не бойся все это с тобою во сне… Не бойся все это с тобою во сне… Не бойся все это с тобою во сне… Во сне.. во сне.. с Тобою во сне… С Тобою во сне…

Свет бьет в глаза, буря пирует, Белеют скелеты неведомых страна, Дали безмолвны, чума здесь ликует Дик и печален мой моноплан Жадное небо, пьет мои соки Где мне приземлится знать лишь ему Я так хотел стать одиноким Успокоенье искал в облаках Но нашел лишь тюрьму А мне снилось я летел, над гурьбой гниющих тел Сам не знал чего хотел, да сорвался в путь Мама в правду я летел, ветер в головы свистел Только путь домой утерян, вспять не повернуть Не оперенные дети весны, целуют обрезы В поисках кайфа, волосы рвут Воздух глотают, сквозь тернии лезут Туда где ветра, их мечту стерегут Бледный птенец, будь осторожен Я не могу, своим сном управлять Путь непокорных, в бездну проложен Ползать рожденный, не вправе летать

Как я выйду с курня спозаранку, Да с плеча сыму свою берданку, Да пойду палить с нея в прохожих: «Получайте, пробляди, за мамку!» Вы ее кляли недобрым словом, Насмехались, делали падлянки. Так умри за это, срань христова! Получайте, пробляди, за мамку! Нервы рвали, грязью обливали, С хворою вступали в перебранки. Вы ее, паскуды, в гроб загнали! Получайте, пробляди, за мамку! Будете просить: «Не надо, Саша!» Только все равно моей берданке. Вас не пощажу и деток ваших. Получайте, пробляди, за мамку! Всех изрешечу в крутую кашу, Вранам да волкам скормлю останки. Нету для меня пейзажа краше! Получайте, пробляди, за мамку! Сам не погнушаюсь вашим мяском – Закачу горою пир-гулянку И пущусь в неистовую пляску! Получайте, пробляди, за мамку! Будете сдыхать под каблуками, Сраться под себя и жрать портянки! Буду блуд чинить над мертвяками! Получайте, пробляди, за мамку! Как я выйду с курня спозаранку, Да с плеча сыму свою берданку, Да пойду палить с нея в прохожих: «Получайте, пробляди, за мамку!»

Скажи ка мне дядя без всякой пизды, Ведь даром палили пожаром. Просрали Москву, Кемску воласть Бразды управленья, отдали Хазарам. Святыни у псов, глаза на засов, Ленивые жопы на печьке. Горынычу дев, чухонцу лесов, Терпильнику шкалик и свечку. Великий народ на прадедовых плитах Вприсядку, ни срама, ни веры Кривые улыбки на рожах побитых, В карманах стучат револьверы. Гремучий берди, хочешь выжить кради, пир горою, и на пропалю Иуда приди, я так ждал твоего поцелуя. Возможно, ты будешь одет — В наглаженный китель сержанта. А может смешной балахон «Punks not Dead» В очках и чекистской кожанке. А может быть, будешь, застольным кентом, Острить, подливать, звать меня «brother». Но ты не смекинешь ни разу о том Что я тебя выкупил сразу. По липкому меду в устах, По шустрым глазам по прищуру В зрачках не увижу **** На лубянских крестах, **** угли. в их адских печурах. Стальной и больной, колёсый в груди, весь черный, как Гарлемский лувий Иуда приди, мир так ждал твоего поцелуя Обстрел над Белградом и вот ты в окопе, Один, как лычка на рваном погоне. Тебя обложили, во фляжке глоток, Отрублена, связь с Пентагоном. Последний патрон, отсырел, А рядом вповалку, двенадцать разбухших корнетов. В воде не тонул, в огне не горел, Так и помер разменной монетой. А дома седая невеста — Хранит твои письма, кусает губища. Бьется листва об холодный гранит, На ветряном сельском кладбище. Медведки ползут, из пробитой груди, опарыши в лаве … Иуда приди, мир так ждал твоего поцелуя Чернявые чандалы, Брэнданы Ли, Над рваной помойкою драют ****** проебали в лапту, Куркули, забор на дрова разбирают. В Огне с головою, ушли полюса, Заводы ревут и борзеют. В Спартанских, счетских, хиросимских, Детей голоса, у черных руин Колизея Приди, пятиногий пиздец, и наступит весна, За окнами каменной крытки. От жраки распухнет десна, А коллеге пришлет Санта-Клаус открытку. Воздастся трусливым врагам, толстобрюхим делягам, и толстым холуям Иуда приди, и кнутом по губам.

Вас на войны посылали, под татар-монголов клали, Как пахомушек тузили, в клетках чучелом возили, Колотушкой привечали. Вы же — жалобно мычали, Жили-были да молчали… Вас гнобили, унижали, петушили, обижали. Вы как пидоры визжали, ни на что не возражали И от ебли не кончали. Только сфинктеры крепчали. Жили-были да молчали. Прометеев убивали, Чингисханов уважали И для ихних мясорубок новых дитяток рожали. Для зарубок на приклады, для прожорливой пищали! Жили были и молчали… Людоедам присягали, верой-правдою служили, А они на вас, босоту, шляпы красные ложили: Бамы строить нагоняли, да смиренью обучали, А вы жили и молчали… Светлой жизни менестрели пуза грели в Куршавеле, Вы же спины жгли на стройках, млели, блеяли, терпели, Тлели, куклились, дичали, по гробам своим скучали, Жили-были да молчали… Вас имели как хотели, вы безропотно кряхтели, Страх и боль в груди копили, грусть-печаль в вине топили. Стали сном, бесплотным духом, липким салом на мочале… Жили-были да молчали… Бури вас в песок стирали, за любой косяк карали. То болезни напирали, то Мавроди обирали. Соли пуд и фунты лиха вместо пайки получали, Жили-были да молчали… Но придет лихое время, косы шмякнут по пырею, Птицы-фениксы зареют над поёбанной Помпеей, И тогда вы все поймете, что по чубчики в помете, Новой жизни не займете, нюней судей не проймете! Заорете и умрете!