Бранимир.
 Слушать песни исполнителя и скачать онлайн

Ноет ребенок в старой квартире, Тщетно взывает к горнему миру: «Помогите, херувимы, SOS!» А за окном пулеметы стреляют, Новую жатву к рукам прибирает Чёрная. Нынче покос. Горцы вы мои, луковые! Дорожите зёрнами! Вы бы не ссылали всех подряд, Не снимали б с мертвецов наград, Если б знали, что Вы все давно уже мёртвые! Изначально мёртвые! Безнадежно мертвые При живых телах! Плачь, бэйби! Плачь бэйби! Плачь, бэйби. Жди грозу! Плачь, бэйби! Плачь бэйби! Миру насрать на твою слезу! Бреши в солдатах весны кровоточат, В городе Сочи хрустальные ночи: Воистину вечен Освенцим! Огни золотые озаряют Саратов – Костры инквизиторов-дегенератов. Они так хотят согреться. Овцы вы мои, божии! Сладкие мои ироды! Вы б себя не мучили постом, И колен не гнули под крестом, Если б знали, что Вы все давно уже сироты! Изначально сироты! Безнадежно сироты При живом Отце! Пр: т.с. Ноет ребенок в старой квартире. Отчим террористов мочит в сортире, Мамку доедают червяки. И пока божьи мозги на пит-стопе, Бравый вояка с медалью на жопе Фарширует новые полки. Храбрые мои Сашеньки! Нежные мои фюреры! Вы б в полон не брали города, Не пошли б войною никогда, Если б знали, что Вы все давно уже в Нюрнберге. Изначально в Нюрнберге! Безнадежно в Нюрнберге При живых жидах!

Пусть за дальним кордоном мёдом намазано И дворец, где играет свирель, А за пыльным окном тучи злыми Камазами Уплывают на чёрную мель, Пусть говно и Апрель. Перегарные Бродят боровы в храм трех полос, Посреди нерадивого Гарлема Сад пустой, но я тоже здесь рос. И пускай там законами всё предусмотрено Для комфорта и горы тряпья, Только кто я такой, чтоб прийти на готовое, Если рай этот строил не я Там шаром покати но я в нем парю я Коренных недовольные мины И притворно чужие глаза Улыбаются в спину плевок затаЯ Не хочу никуда уезжать Здесь мой дом и семьЯ Не хочу никуда уезжать Здесь мой двор и друзьЯ Не хочу никуда уезжать Пусть весь мир брызжет чёрной слюной Если здесь пекло, если здесь ад, Этот ад мой родной Заколдованный ханкою брат, Рядом сборище хмурых умор, Где-то песня ревёт про Герат В ухайдоканный водкою двор. Под нагретым до тла козырьком Ты сидишь, под глазами круги. Выжигаешь на лавке тайком Имя той, что гуляет с другим. В гараже, на который залез Улыбнуться протянут ирис Эй, балбес, подрастай до небес! И за место под солнцем борись! А отступят когда холода, Будем камни кидать в полынью, И уйдёт под неё навсегда Мир, который люблю... Из которого Я Не хочу никуда уезжать Здесь мой дом и семьЯ Не хочу никуда уезжать Здесь мой двор и друзьЯ Не хочу никуда уезжать Пусть весь мир брызжет чёрной слюной Если здесь пекло, если здесь ад, Этот ад мой родной (2 раза) Ещё тексты:

Снега Белая перина, от метро гудит альтом Ураган гудит Катрина, бьет в лицо комок в пальто Холодрыга губы ранит, кто стоит в такую рань. Бабка у лотка стоит с геранью. Мне как раз нужна герань В переход нырнул и в дамках, по щекам горит огонь Поутру ходынской давкой, прут пингвины на вагон Сел волот под носом прямо, терпит и стоит в строю Дама с животом почти что мама, я пожалуй постою Я пожалуй постою Из вагона рвотной массой, на свет вылезла шабла С ними в магазин на кассу двинемся отдать бабла Старичок стоит за мною, сахарок прижав к плащу Дышит тяжело, коленки ноют, я пожалуй пропущу Длинный бакс, хитрый лис ты им сердце свое не губи. Помогай, и делись, безвозмездно люби. Для кого медный грош выпендреж, а кому просто пара отличный галош Приглядись и увидишь немало прекрасных и добрых людей среди этих рож Кто-то, золотой клозет отгрохав смазал, красною икрой свой куш Кто то с бодуна несет в клешне к лабазу, свой последний рубль на пунш Кто то картой сделал белую полоску и по ней идет за грань Я бы на мильЁн купил костюм неброский Мне же нужен лишь костюм неброский, Остальное на герань

Червонцами забив черепа стало человечество чёрствым На пути только два противоборства или притворства И надо быть грубым, постоянно показывать зубы И танцевать под Иерихонские трубы А я то верил свято, что где то всё по другому Я смотрел ваши карты, но везде лишь были Гоморры и Содомы Я слишком мал у меня не прорезались зубы Меня не возьмут на dens под Иерихонские трубы А ты танцую common every body децибелы шкалят Танцуй, всё равно нас завалит Но ты танцую super mega patty децибелы шкалят Танцуй, и тебя и меня завалит Танцуй, и тебя и меня завалит Танцуй, и тебя и меня завалит И тогда я захотел стать дантистом, а не бояться Но меня отфутболили стражники, сказали: «Иди отсюда! Нету вакансий Ты слишком мал, что бы выдёргивать зубы Иди со всеми танцую под Иерихонские трубы». А вычеркнешь из себя этот мир в стиле dock и dock И ты не жилец, не едок, не ездок Ты слишком слаб, у тебя не прорезались зубы Иди со всеми танцуй под Иерихонские трубы А ты танцую common every body децибелы шкалят Танцуй, всё равно нас завалит Но ты танцую super mega patty децибелы шкалят Танцуй, и тебя и меня завалит Танцуй, и тебя и меня завалит Танцуй, и тебя и меня завалит А теперь посмотри на себя — ты же живёшь словно бык на коррида И нету не чёрта, не Бога, а есть Сцилла, есть Харибда А ты где та там между ними пыхтишь в свои белые зубы И танцуешь со всеми под Иерихонские трубы Бегут напряженья, движенья, жженья Броженья плестись к своему пораженью Когда-нибудь кариес съест твои белые зубы И тут прогремят Иерихонские трубы А ты танцую common every body децибелы шкалят Танцуй, всё равно нас завалит Но ты танцую super mega patty децибелы шкалят Танцуй, и тебя и меня завалит Танцуй, и тебя и меня завалит Танцуй, и тебя и меня завалит

так хотел, чтоб карлик в ранениях осколочных Вернулся с войны и вымолил новые ноги у бога Чтоб выгнуть коленца на свадьбе у лапочки дочки С гостями пуститься в галоп Мой Теночтитлан загажен торгашеской сволочью Гнездовье бед, нерестилище серых больниц Ютятся метисы в концлагере офисной рвоты Ебут шелудивых волов Я так мечтал, что вырастет сладкая вишенка Из сломанной клюшки с надеждой воткнутой в песок пустыря Рыжеволосым обсосом, повесой курносым грядущим горбатым вором И в солнечный день прохожая хмурая нищенка Сорвёт эти ягоды с ветки и сложит с оглядкой в котомку Наестся и враз превратится в чудесную птицу И пулей взлетит над Днепром Теночтитлан -серые рвы, пламя тоски В черной крови золотые пески Хищные рты утянули малютку на вязкое дно Жадной рукой сказочный мир превратили в говно Я верил в добро и знал что дворняжек отловленных Положено сдать дрессировщику в цирк -шапито Хоть егерю в лес, хоть в добрые руки Хоть серым волкам на поруки, но только не в суп И как-то в наш двор пришли беспощадные гоблины Словили дружков и зачем то отдали корейцам на рынок Кричать было поздно, хозяина нет Не выкрадут воины гринписа, менты не спасут Я так мечтал, наступит небесное царствие Где станет тепло всем озябшим бездомным на свете землянам Где хаты не с краю, где толпы румяных селянок пекут пироги и встречают гостей Где желтый огонь в деревенской печи Шобла головешек настырно трещит В избушке тепло и не страшные вьюги январские Утихла тальянка, рыдает гармонь И папа живой и мама готовит кисель Теночтитлан -серые рвы, пламя тоски В черной крови золотые пески Хищные рты утянули малютку на вязкое дно Жадной рукой сказочный мир превратили в говно

куплет: Dm E Am В воскресенье за пивасиком с фрезеровщиком Юрасиком Dm G C Посмотрел одну программу я - и себя мне стало жаль Dm E Am Там жентельменши с жентельменами, на аукционы званые, Dm E Am Покупали на карманные Джона Леннона рояль.... ....... припев: E Am И братцы, верите-не верите - Я пахал с мендузой пенную. Dm G C Братцы, верите-неверите, как мне крупно повезло Dm E Am Я купил говно малежика, самого певца малежика Dm E Am Целый пуд говна малежика - восемь двадцать за кило

24.11.2005 Люди живут, едят, землю каптят, Скорбь приумножают, рожают достойную смену. Плюют на старых друзей. Пребывая в ярости, забывают простецкие радости: Смотреть на море, любить своих ближних, Беречь своих мам драгоценных. И люди порой что-то там размышляют О черте, за которой исчезают любые привязанности. …М-да! Проблем итак по самое горло: Денег нет, кидают дамы, Работа, волчий мир (в котором если ты не волк – волки тебя порвут как грелку!) Но когда ты стоишь и смотришь, Как циничные хлопцы спускают гроб с твоею мамой, Тогда все твои мудреные гипотезы о «жизни после жизни» Разлетаются в труху… И быть там где-то на слуху…Нужда…Карьерные дела, Копейки, объедки, монетки, женские тела… И жизнь-юла предательски мала… И всё настолько мелко…

Она бы пошла в избу за тобой на пламя, По тёмным, недвижным водам, на дно в 20 000 лье. Стереться в песок и стать, твоей молчаливой мебелью, Послушной песцовой спутницей, в дареном тобой колье. Кормилась твоим огнём, летела б бутылкой жгучею, Сияя над баррикадами под пенье стальных цимбал. Победу встречать вином, в Раю возлегать под кущами С тобою - Грозою Севера. Но ты ее проебал... Она бы пошла с тобою к сибирским рудам, За чифиром в грязной кружке, за тубиком, гнить в барак. Она бы смогла, легко стать твоей добычею, Стерпела б удар дубиною и мокрый пещерный мрак. А после телячьих нежностей в тревожных советских сумерках Ты мчался б с букетом краденым, восьмерки в окно лабал. И после, наливки треснувши, отправились б на окраину Шизить с вашим пёстрым юнити Но ты ее проебал... В любой незавидной участи, на самой паскудной должности, Была бы тебе опорою, единственной и родной. Она бы смогла стерпеть твоих друзей, побои твои и выходки До самой костыльной старости таскать за тобой судно. Спасать в самый длинный срок, иконою под подушкою В старухе-тюрьме камышинской среди мусорских хлебал. И в письмах дарить тепло, что наглый дубак не вытащит Со связанным ею свитером. Но ты её проебал...

Ох, занесли кони вороные... А когда запрягал - Крупы спели яблоком. Ох, вшей не простят головы шальные. А когда завлекал - Обещал дом облаком. Припев: Эй, полоняне! Кончено - свободны... Возвращайтесь к очагам прежним. Эй, полоняне! День заснул холодным - Только слезы по щекам-лежням. Бегут, и желтеют травы, Пекут, душу угли славы. Ночь... Ох, замутил воду в быстрой речке. А когда брал весло - Струи бились светлыми. Ох, жизнь просидел соколом на печке. А когда х*ил зло, Думал - в паре с ветрами. Припев: Эй, полоняне! С дурня спрос короткий. Засыпайте боевые рвы. Берегите глотки! Эй, полоняне! Облизнулись золотые львы - Стоят, чтоб им пусто было, Таят: душу зазнобило. Ночь... Ох, не верьте мне, Ох, не верьте мне - Я не чище ворона, Я не чище ворона. Ох, не верьте мне, Ох, не верьте мне - Я не чище ворона, Я не чище ворона. Ох, занесли кони вороные. А когда запрягал - Крупы спели яблоком. Ох, вшей не простят головы шальные. А когда завлекал - Обещал дом облаком. Смотри! Трупы на щитах красных. Смотри! Весело в лаптях грязных. Смотри! Трупы на щитах красных. Ох, не верьте мне...

Телевизоры врут, Беспризорники мрут, Вы имеете полное право на смерть И пожизненный труд. it`s a beautiful life it`s a beautiful life it`s a beautiful, beautiful, beautiful life! Ветераны кряхтят, Эмигранты летят, И про наш удивительный русский авось Петросяны шутЯт. it`s a beautiful life it`s a beautiful life it`s a beautiful, beautiful, beautiful life! Всюду взятки берут, Тащат, пиздят и прут, Те что выше - работают, вечером пьют Ниже - дрыхнут и жрут. it`s a beautiful life it`s a beautiful life it`s a beautiful, beautiful, beautiful life! А на Кавказе война, А на показе "Весна" И новый клип ДиманА-ебланА В "Доброй Утре, Страна". it`s a beautiful life it`s a beautiful life it`s a beautiful, beautiful, beautiful life!

В винном магазине – нету продыху, Нет просвета: ругань, суета. Толокутся в вожделеньи кролики – Седня день рождения Христа. Дьяки в подворотнях пьют с пилатами, Возлагая к лысинам перста. Бабы пахнут водкой и салатами. Седня день рождения Христа. Тумбочки — кумы железноклыкие Под Сердючку скачут тра-та-та, Все – от Адыгеи до Калмыкии Пьют за день рождения Христа! Инженерчик – мымра двухъяичная, В рот усатый жахая полста, Травит анекдоты неприличные. Седня день рождения Христа. Жрут козюльки отпрыски беспечные, Тырят по карманам леденцы, Хныкают от папиной затрещины. «Merry Christmas!» — весть во все концы! Дядя Вова щупает монтажницу – Видимо, всё это неспроста. Веселитесь, бражники и бражницы – Сёдня – день рождения Христа! Тысячи вселенных в танце ляжечном Шмары в дискоклубах создают. А щеглы, прикусывая жвачками, Кровь Христову с бутылей клюют. Старая лежит – еблом в иконушку, Гноем наливается киста, Ждет спасенья старая бурёнушка – Сёдня день рождения Христа. Жрется торт, лакаются красители, За ноль пятью — новая ноль пять. Ждет народ пришествия спасителя, Чтоб потом опять его распять…

Колька в тельнях себе рыдает, Водкой давится, мамке врет Сколько денег ему не дай Он их все всё равно просрёт. Простота, простатит и страх. Смачным выменем виснет смерть и тлен. Колька любит в снежки играть и надеется встать с колен. Барахлит трепыхания Анаха У седых детей горький смех Исподлобья смотрят окна голодных хат Птицы лают: «А нах приех? Эх!» И мне по боку есть ли жи И кого там и чем задел. Да мне похуй где ты служил, Мне насрать где ты там сидел Колька в тельнях себе рыдает, Водкой давится, мамке врет Сколько денег ему не дай Он их все всё равно просрёт. Простота, простатит и страх. Смачным выменем виснет смерть и тлен. Колька любит в снежки играть и надеется встать с колен. Поясни за шмот дерзким высером Сучьи выселки скалят рот Спичкой тонкой за стенкой сгорает сват, Согревая родной завод В облаках, что зимы седей Отмерцали звезды-бомжи Расцветает грядущий день Спорыньей на парчовой ржи Колька в тельнях себе рыдает, Водкой давится, мамке врет Сколько денег ему не дай Он их все всё равно просрёт. Простота, простатит и страх. Смачным выменем виснет смерть и тлен. Колька любит в снежки играть и надеется встать с колен. Здесь до пят лишаями оброс мастиф, Свиснет лобстер свернув в Тянь-Шань, Но последняя шлюха сможет тебя спасти И у гопника есть душа. И пробьется ее гобой Через тракторный душный ор. И порою готов с тобой Поделиться последним вор

Стар и слаб, от горя черен. Побежден, забит, заморен… Стражи дома задрожали. Зацвели кусты миндаля… А Ева ела, Ева ела яблоко… Уходили годы наши надолго… Вроде верил и молился, Правдой жил, как рыба бился. Жилы вытянул, старался. До Эдема не добрался,,, А Ева ела, Ева ела яблоко… Уходило счастье наше надолго… Помнишь садик? Скалки? Жмурки? На песке чертил фигурки. Собирал в карман окурки. В поле кликал сивку-бурку. А Ева ела, Ева ела яблоко… Уходило счастье наше надолго… А Ева ела, Ева ела яблоко… Счастье было. Счастье сплыло…

Свет бьет в глаза, буря пирует, Белеют скелеты неведомых страна, Дали безмолвны, чума здесь ликует Дик и печален мой моноплан Жадное небо, пьет мои соки Где мне приземлится знать лишь ему Я так хотел стать одиноким Успокоенье искал в облаках Но нашел лишь тюрьму А мне снилось я летел, над гурьбой гниющих тел Сам не знал чего хотел, да сорвался в путь Мама в правду я летел, ветер в головы свистел Только путь домой утерян, вспять не повернуть Не оперенные дети весны, целуют обрезы В поисках кайфа, волосы рвут Воздух глотают, сквозь тернии лезут Туда где ветра, их мечту стерегут Бледный птенец, будь осторожен Я не могу, своим сном управлять Путь непокорных, в бездну проложен Ползать рожденный, не вправе летать

"БАБКА" 1 куплет. Бабка на койке, бабушка дохнет Тело немеет , слепнет и глохнет Где твои внучки девочки-сучки? Светлые помыслы молодости Комсомолкины белые ручки. А детки-конфетки бьют папиросы Шала-шала-шала-шала пляшут тела, есть дела по важнее А Бабка на койке по горло в помойке. Внуки в раскурке, внуки в экстазе, А бабушка знает, что… Припев: Нет никакого Джа, Вовсе нет никакого Джа, Больше нет никакого Джа, никакого Джа. 2 куплет. Бабка на койке крысы на бабке, Внуки на ханке, Боги в незнанке На изнанку, на изнанку выворачивает бабку Да пить охото, да жрать охото. Боже ты мой, боже ты мой, боже ты мой! Вот уже черти вокруг с их сковородами, Пляшут арагонскую хогу, Боже ты мой! Скорее бы сдохнуть, сдохнуть, Полететь на прямиг через комнатный смрад К обитованным землям, землям, землям, земляничным полянам. Да подальше от рябых сослуживцев, по каторге жизни роба жмет, роба жмет, робко бабке, бабку коробит, бабка робеет, бабку коробит, Но она точно знает… Что нет никакого Джа, Но есть вечно виноватое правительство, Горстка блядей, корефеев, накопительства, Дельцов, жополизателей, предателей, Буржуев и шестерок прихлебателей. Есть госстандарты и стандартопринематели. А остальных они гнобят к такой-то матери. Гремят теракты, громят нашисты бункеры, И усмиряют бунтарей зубодробительством, Свободомыслие живет, но где-то в мизере, Истошно воют пидерасты в тиливизере поют Про ваши зайки, ваши ручки, ваши пальчики Им пое…ть, что где-то в Грозном гибнут мальчики, И пое…ть, что где-то в Грозном гибнут мальчики, Гибнут мальчики, русские мальчики. 3 куплет . Еще есть смерть, нужда и лицемерие. Бросайте, внуки, косяки, довольно зелия. Ведь вы курнули, раскумарились, да дунули, Да закимарили, а вам, пордон, присунули. Ебут как жучек во все щели во все трещины. Довольно рака, господа, не все же женщины Какой тут на хуй Джа? Ведь нет на празднество ходатайства, Точи топор и будь поборником стежательства, Припев: Но нет никакого Джа, Вовсе нет никакого Джа, Больше нет никакого Джа, никакого Джа. 4 куплет. Бабка на койке, ранка на ранке, думка на думке В дымке минуты, гнуты, гнуты суставы, гнуты суставы. Под грузом изгоя она уже там одною ногою И скоро другою, могилу ей роют, роют роем, роем Мухи роются роем, роем, роем, роем. Дышит в затылок мух повелитель Смерти обитель, бабку несут ретивые кони цок-цок-цок ей уже по..уй, ей уже все равно, Ведь она точно знала, что… Припев: нет никакого Джа, Вовсе нет никакого Джа, Больше нет никакого Джа, никакого Джа.

Dm C Gm A Dm Люли-люли, спи, мой рёва, засыпай, мой маленький! Dm C C7 F Завтра ёбан будешь снова в жопу хуем вяленьким. Gm A Dm A# D7 Gm В новый день – как в новый бой с пушечными залпами. Gm A Dm A# Gm A Dm D7 Отцвели, отцвели, отцвели глаза твои… Был как спирт – горяч и чист, веселее Роджера. Стал – коварен и говнист, пьянью с бурой рожею. Бьёшь Маруську, пашешь, пьешь панацею затхлую. Dm C Gm A Dm Люли-люли, спи, мой рёва, засыпай, мой маленький! Dm C C7 F Завтра ёбан будешь снова в жопу хуем вяленьким. Gm A Dm A# D7 Gm В новый день – как в новый бой с пушечными залпами. Gm A Dm A# Gm A Dm D7 Отцвели, отцвели, отцвели глаза твои… Был как спирт – горяч и чист, веселее Роджера. Стал – коварен и говнист, пьянью с бурой рожею. Бьёшь Маруську, пашешь, пьешь панацею затхлую. favicon eapteka.ru Перейти Отцвели, отцвели, отцвели глаза твои… Спился мишка-Виннипух, стала шлюхой Золушка, Грозный Муромец сидит жопою на колышке – Их за так не отпоют пробляди пузатые… Отцвели, отцвели, отцвели глаза твои. Аты-баты! шли года по скелетам кукольным. Помотало, потрясло, стало сердце уголем. Хуй за щёки заложи – станешь Бодхисаттвою. Отцвели, отцвели, отцвели глаза твои…

Что глазами лупаешь, нежное дитя? Под фрезою времени плавятся, кряхтя, Листья календарные, калачи с печи. Агнец, молчи! Отчитает бабушка сказки про Емель – Жизнь покажет з*дницу, сгинет детский хмель. Боль и унижения за собой влачи. Агнец, молчи! В небо дезертировал – крылышки подрезали. Научился плавать под водой – жабры разорвали. Видно, на роду написано корчиться под мессером… Это проходили – избежишь едва ли. Нету ширмы радужной в царстве Колымы – Пред тобой разверзнулась пасть вселенской тьмы: Зазывают на огонь черти из печи. Агнец, молчи! Ты чертей не слушайся. Щеки подставляй. Трепещи – и, может быть, попадёшь в свой рай. Ножики наточены. Курят палачи. Агнец, молчи! Лезвие холодное поцелует плоть. Источник teksty-pesenok.ru Кто-то должен мучиться, кто-то – заколоть. Не противься попусту! В голос не кричи. Агнец, молчи! В небо дезертировал – крылышки подрезали. Научился плыть по дну – жабры разорвали. Видно, на роду написано корчиться под мессером… Это проходили – избежишь едва ли. Не скули, не скули шл*хою побитою! Скоро всё закончится – нам ли жить в печали! Битые-небитые – всем лежать под плитами. Это проходили. Избежишь едва ли.

У нас будет сын – В пролёте как русский витязь, Тупой и кривей коряги, Без мазы продать мозги. У нас будет сын, И он не поступит в ГИТИС, А будет зубрить в путяге Устройство ярма и зги. У нас будет сын И он не уедет жить в Лондон, Туманные перспективы, Судьбины пологий склон. И он не пробьётся в люди, Скрежещут от злобы пломбы, Сопьётся в посудной лавке С кривою наколкой СЛОН. Спасибо мама, спасибо папа За то, что жив я, что здоров, ума палата. Вы научили заглянать с тоской в чужой набитый рот И грубой силой отбирать кусок у брата. А за стеною синила и спор про Карабах, Губы в водке, пузо в складках, пятки в плесневых грибах. И нет просвета, и плачет где-то Совсем малой потенциальный Моцарт или Бах. И будем шкилять в контакте: На Киви кто сколько сможет, Давайте спасём Илюшу, Нам надо его к врачу. Помилуйте, Тор и Шакти! Наш сын умереть не должен, Он вырастит самым лучшим! Конечно же, я шучу. У нас будет сын – Здоров, как борец Поддубный, Достойный и сильный воин, Горой за Святую Русь. У нас будет сын – Красивый, спокойный, умный. Пойду на любую дыбу, Он станет таким, клянусь. И я приложу все силы, Чтоб рос и не видел горя, Чтоб дня не провёл без книги, А вместо всех зол – спортзал. Чтоб стал для других примером И совесть без тёмных пятен, Пришёл нас с тобой проведать И с гордостью нам сказал: Спасибо мама, спасибо папа За то, что с кухни шёл всегда приятный запах, За то, что в детстве не пришлось глядеть в чужой набитый рот И грубой силой отбирать кусок у брата. А за стеною синила и спор про Карабах, Губы в водке, пузо в складках, пятки в плесневых грибах. И нет просвета, и плачет где-то Совсем малой потенциальный Моцарт или Бах.

Мама родная моя, вот скажи мне — нахуя ? Зачинала ты меня, в животе носила ?! Чтоб как вся твоя семья, голожопым вырос я Да пошел в пралитарья, дешевою раб силой, Да пошел в пралитарья, свежею раб силой Мама родная моя, больше всех люблю тебя , Но как взгляну я на тебя, все затрепетает . Пашешь Силы не щадя, все приносишь до копья Только велика семя, денег не хватает Только велика семя, денег не хватает Папа лодырь и синяк, не хотит пахать никак То понос, цирроз столбняк, масса катаклизмов Папа спрятался в талчок, двери запер на крючек Хлопнул шкалик и молчок, затарчал как клизма Хлопнул шкалик и молчок, затарчал как клизма Ленка старшая сестра, тоже толку нихера, Там в ларьке у озера, числится торговкой. После смены фраера, её возят в нумера. И Ленка до утра, пардон, тискает головки. И Ленка до утра, тискает головки. Дед на фронте воевал, бил фашистов наповал. Кровь за павших проливал, и лез во всю из кожи. А теперь без ног сидит и псалмы под нос скулит. Никого не наебал, так в грязи и прожил. Никого не наебал, так в грязи и прожил. То что сел мой старший брат, весь район, безмерно рад. От того что был мой брат, конченый наркуха. Как покурит анашу — суки, падлы, порешу. Отрехтую, попишу, раскрашу на крохи. Отрехтую, попишу, раскрашу на крохи. Из кладовки слышен кличь, бабку ебунул параличь Где ж ты господи Ильич, господи, за что же?! Бабка намертво слегла, от того что ордена Её Славы мы сменяли, на ведро картошки Её Славы мы сменяли, на ведро картошки Вот когда я подрасту, то папаше кабелю Бошку нахуй отрублю, не промолвлю слова Маме хлеба воскуплю, семь прицепов завафлю И мамане отыщу, ебаря другого И мамане отыщу, ебаря другого Бабку старую с дедом, коль не сдохнут, сдам в дурдом Пусть там тешатся судом, царствием небесным Ленку в хлам порабощу и в расход её пущу Всем вам падлам отомщу, за босое детство Всем вам падлам отомщу, за босое детство Не хочу я жить как все, видеть сны о колбасе А работать в офисе, предпосылок подавать зачем на бога уповать? буду лучше воровать И тебе на сдобровать, ряженый буржуй И тебе на сдобровать, ряженый буржуй

На заводе в три смены я вкалывал И зарплату вчера получил И на радостях вместе с коллегами До копья всю зарплату пропил Ну а после с похмара ворочался Чуть не помер без кружки воды Президент обо мне не заботится И во всем виноваты жиды Как-то шел я слегка ополлитившись, И хотелось продолжить банкет. Но денег нет - глядь, сторонкой канает бля Пучеглазый придурошный шкет. А я его на стоп - ну а он не разводится, Да ещё навалял мне люлей... Президент обо мне не заботится, И во всём виноват мавзолей... Раз сидели мы с Катенькой затемно, Допивали четвёртый бутыль. Я сказал ей: "Давай, моя Катенька" И на койку, пардон, завалил. А агрегат, как назло, не заводится.. А она мне: "Гудбай, до среды..." Президент обо мне не заботится, И во всём виноваты жиды... Но я пойду к президенту с депешею: "Хватит русский народ ущемлять!" Всех окрестных жидов перевешаю, Попили нашей кровушки, блядь.. И тогда, пацаны, заживётся нам - Ни сказать, ни пером описать. Будем все подтираться червонцами, И у каждого будет стоять. На заводе в три смены я вкалывал И зарплату вчера получил И на радостях вместе с коллегами До копья всю зарплату пропил. Ну а просле с похмара ворочался, Чуть не помер без кружки воды. Президент обо мне не заботится, И во всём виноваты жиды...

Сосны, физкультурницы, свечи, Воткнутые в манный пирог. В коме скукожился вечер, Предсмертной нирваной продрог. Стужа вселяет холодные мысли, В скальпы базарной толпы. Молчат не подожженные избы, Кони слепы… Были да исчезли махом Школьные друзья ушли по делам Куколки заткнулись нахуй По своим углам. Диктор с поздравлением вязким В уши залетает как в дерьмо первый снег Девочка сидит в коляске, смотрит забег Чешет женщина в робе обвислой, С профсоюзной рожей к дочке своей. Дочка в день рожденья просила — Пару новых кроссовок, да на что они ей?! А в хозяйственной сумке заветной Целый килограмм каракумских конфет До чего ж она любит конфеты Милый ангел, души моей свет

Нас С детства учили “когда я ем я глух и нем”. В горле хаванина застрянет, подавишься и сдохнешь. Правило в корне верное, лучше даже наверное, Быть глухонемым, не только когда ешь! Горестей мирских наслушаешься, все осознаешь башкою тронешься: Умножится скорбь — в ход пойдет корвалол. Пропадешь не за грошь, ежели пасть не на того разинешь, косяк спорешь, Корешь, шагом марш под землю к опарышам, балда-балабол! Вы нам говорили растите и становитесь взрослыми, А тогда уже мастрячьте, все что душе угодно, мать её А мы желторотые, повелись на ваши роскозни И стали взрослеть, ударными тэмпами расти. Кокое-то время было кайфово — брали от жизни все её сладости. Но где же та детская беспечность, дерзость, словесная смелость? Взамен лишь бухло — генератор искуственной радости -, Отоспаться и -“работать негр, солнце не село… Греби, Муму, греби — говна не примет дно! Пристани не требуй, бревнами не гребуй! Греби, Муму, греби — нам все равно срать и срать до неба… Срать и срать на небо Нас с детсва (дело — не в дело) шпыняли Страшным Судом. “Послед смерти за деяния свои подвергнется мукам диким!”. Ау, терпигорцы! Кочемай! Суда не будет — мы давно на нем И сами друг другу выносим вердикты! Оглянись: подставы, склоки, законы жестоки резня: Мы на разографе штампованные змеи, резервуары зла: зло лезет наружу… Задыхаясь в сере, мы прём на верный кирдык, как солдатня… Дохнем как мухи, ложимся в папашины градки глубже, глубже! А нам с детства твердили, что человек человеку — ровня… Хуй там! Есть Цезар, а есть гуща идущий на смерть толпы. И земля это не шар. Земля это жаровня. И мы её не хозяева, а зеркальные карпы: Карпеем, крутимся, с Бога на Бога, с боку на бок… Масло кипит… мы скоро украсим пиршество пышное… И мы не венец твореня, а мерзкий грибок На девственно розовых пятах Всевышнего.

У Катоя седая прядь, жалкий выкрест широкий спрос Ladyboys а по-русски, блядь, Go-Go по хую мороз. Выпил падла твою красу, пухнут скулы наряд простой Предрассветно в седьмом часу, горько плачет седой катой. На полях вызревает рис, в океане креветок тьма Ты с судьбой своей смирись, соком манго горят дома. В них солдаты кипят слюной, по твоим молодым грудям Мать твердит, не рыдай родной, пашцем голодней чем блядям. Ты на глотке глуши басы, расставайся с милым дружком Принесём тебя в жертву сын, и до рая пройдешь пешком. Что бы легче жилось семье, что бы младшенький стал ментом И сидели в суде на скамье, все кто ходит в публичный дом.