Песня «Дивный новый мир»
исполнителя Бранимир.
Скачать или слушать онлайн

00:00/00:00

Текст песни:

Что заберешь с собой, когда пробьют отбой, Туда где асфодели за малиновой рекой цветут на перебой? Что заберешь с собой в далёкий жмурский край, Сберкнижку, дом с трубой и розою ветров разбуженный сарай, Пропаленный палас, два гаечных ключа, Обрывок кумача, Вставай рабочий класс! Холщевый вещмешок на сгорбленной спине, Сто грамм на посошок и белку на коне, Три тысячи рублей жене на сапоги, Часы на юбилей, куру в куске фольги, Больничные листы, коронки и мосты, Надорванный живот и на груди кресты? С молотом карга ходит за тобой, Провожая в дивный новый мир Скучный и рябой. Рухнут все табу, вызовут конвой: Буйных на губу , ангелов в забой, Ангелов в забой, Ангелов в забой! Что заберешь с собой? Добытое стрельбой. Две Моторолы , что звонят на перебой, Колоду два ствола, бутылку Журавлей , Пришитые дела и нитку побелей, Мигалку и свисток, доход не трудовой, Промасленный листок с афганскою шалвой, Проставленный свой рот, Маруху с трипаком? Прославленный твой род не дрогнет над венком. Объедки от простав набитых дураков Вещдоки и устав, мундир и вонь носков, Стенавших на суде, погоны, ордера И серафимский хор споёт тебе в упор: Прорвемся, опера! , Скорби за тобой, Провожают в дивный новый мир Скучный и рябой. Рухнут все табу, вызовут конвой: Буйных на губу, в Гарлем и запой,
С молотом карга ходит за тобой, Провожая в дивный новый мир Скучный и рябой. Рухнут все табу, вызовут конвой: Буйных на губу , ангелов в забой, Ангелов в забой, Ангелов в забой!

Другие песни исполнителя:

  • Небо в россыпи алмазной. Мир — проекция нуара. Тяжко дышат мутной спермой потайные будуары. На полу лежит Жюстина. На груди — четыре бакса. Час назад она пыталась научить отцов ебаться. Град солёный как с бранзбойда смоет кровь с тщедушных ляжек. Хоть болезный, хоть рябой ты — Бог не даст тебе поблажек. Выбирай броню набоек — либо коблой, либо коброй. Мир, придуманный тобою оказался слишком добрым… У ворот пивного храма пенят усики терпилы, Власть ругают за растраты, за откаты и распилы… Старый Бог умрёт от пытки. Лысый муж умрёт от водки. Возноси хвалу мМадонне и целуй свои обмотки! Смерч согнет тебя как вербу, Апокалипсис — нескоро. И на это мегадерби не собрать тебе хардкора. Без копья овца хипповка. На дерьме — слуга Даджалла. Целка кроличью морковку нежно к холмику прижала. Газават умоет кровью ваши радостные рожи. Карму смирную коровью не исправит даже ножик. Покорись! Пусть станут фаршем все священные коровы! Пусть рука святого старца проникает под покровы! От зубрежки умных книжек цепи вдвое тяжелее. От подачек и коврижек кожа суше и белее. От зазубренных клиночков — на спине седые шрамы. Сотни блядских огонечков жгут ресницы и ашрамы… Джон Ливингстон мертв, но воскреснет не раз В зыбучих песках твоих ангельских глаз. Размоет цунами следы вешних стай. Жюстина, не плюйся… Жюстина, глотай!
  • ИУ Матрёны ноженьки болять. Двор зарос полынью да бурьяном. Слушай, Бог! Ты конченная блядь, Раз по душам ходишь в стельку пьяный! Ногти Данко парятся в мантах, Мироточат юные порезы. Мир стоит не на трёх китах, А на горбах Матрёны и Терезы... У Матрены ноженьки болять, Заклевали суки ангелочка. Отлюбила Боженьку челядь, Не осталось света ни кусочка. Изумленно скалится клошар, Рвёт ебучку бодрой марсельезой. Не атланты держат этот шар, А горбы Матрёны и Терезы. У Терезы серденько стучит И тихонько-тихо остывает Еле-еле ношу волочит По манежу. И весь цирк охуевает! Ждёт паяцев, акробата Дью, Шутки слушает и мрёт от энуреза. Не безумству храбрых я пою, А горбам Матрёны и Терезы...
  • Проснись и в бой, израненый солдат. Ты не имеешь право на усталость. И пусть от курня, не бревешки, не осталось. Погиб твой конь, и вороны голдят. Проснись и в бой, не время почевать. На пыльных лаврах, жрать побед прогорлый пепел. Вздыхать о том, как был великолепен. Последний подвиг, тихо стыть и унывать. Проснись и в бой, изыдет шкурный страх. Уйдет на век, застольная кручина. И мертвечина что без мужа и без чина. Сама спалит себя на пьянках и пирах. Проснись и в бой, в закат впиляя взор. Равнее шаг, и выправку построже. Пусть ворог сыт, от страха скаля рожи. И смоет кровью, собственный позор. Проснись и в бой, сражайся до конца. Корми стрелою, сброд скуластого Батыя. Напьются алой крови степи золотые. И не отмыться, небу от свинца. Проснись и в бой, и светлым летним днем. Забыв обиды, встанет брат за брата. И на харувьях, ярко вспыхнут коловраты. Сжигая нечесть, праведным огнем.
  • Небо в россыпи алмазной. Мир — проекция нуара. Тяжко дышат мутной спермой потайные будуары. На полу лежит Жюстина. На груди — четыре бакса. Час назад она пыталась научить отцов ебаться. Град солёный как с бранзбойда смоет кровь с тщедушных ляжек. Хоть болезный, хоть рябой ты — Бог не даст тебе поблажек. Выбирай броню набоек — либо коблой, либо коброй. Мир, придуманный тобою оказался слишком добрым… У ворот пивного храма пенят усики терпилы, Власть ругают за растраты, за откаты и распилы… Старый Бог умрёт от пытки. Лысый муж умрёт от водки. Возноси хвалу мМадонне и целуй свои обмотки! Смерч согнет тебя как вербу, Апокалипсис — нескоро. И на это мегадерби не собрать тебе хардкора. Без копья овца хипповка. На дерьме — слуга Даджалла. Целка кроличью морковку нежно к холмику прижала. Газават умоет кровью ваши радостные рожи. Карму смирную коровью не исправит даже ножик. Покорись! Пусть станут фаршем все священные коровы! Пусть рука святого старца проникает под покровы! От зубрежки умных книжек цепи вдвое тяжелее. От подачек и коврижек кожа суше и белее. От зазубренных клиночков — на спине седые шрамы. Сотни блядских огонечков жгут ресницы и ашрамы… Джон Ливингстон мертв, но воскреснет не раз В зыбучих песках твоих ангельских глаз. Размоет цунами следы вешних стай. Жюстина, не плюйся… Жюстина, глотай!
  • Горе, опухшими веками бледной старухи на стол опускается стопка. Горе, перебери столько дорог, что и гроб замаячит, как ротная койка. Губою заячьей небо весит над куском человека в брезентовой марле. Почему следы незнакомцев ведут в бурелом непролазный из маминой спальне? Горе, капелька, пушечка, небо с овчинку, знала бы кукушечка убила девчинку. Пальцы подушечками по коробочке вымученно чиркала. Земля меня выучила косой и киркаю. Горе, цвета бесцветного люди-продукты, сплюнит в открытую дверь небесный кондуктор. Небесный продуктор одарет бесцветьем. Они еще живы, но как это спеть им? Месяц недоношенный жаждет подношения. Что засим это небо? Целовали глаза, каждый дюйм ядовитого неба. Где больная вода вытекала из туч. Злополучного солнышко луч пробивался, так рьяно, он хотел щекотать твоё тело. А в ковре, на поляне. По печальной щеке проползал скарабей. А не броский старик, не броско одетый старик. Он прелег отдохнуть или умер.