Бранимир.
 Слушать песни исполнителя и скачать онлайн.
Страница 4

Небо в россыпи алмазной. Мир — проекция нуара. Тяжко дышат мутной спермой потайные будуары. На полу лежит Жюстина. На груди — четыре бакса. Час назад она пыталась научить отцов ебаться. Град солёный как с бранзбойда смоет кровь с тщедушных ляжек. Хоть болезный, хоть рябой ты — Бог не даст тебе поблажек. Выбирай броню набоек — либо коблой, либо коброй. Мир, придуманный тобою оказался слишком добрым… У ворот пивного храма пенят усики терпилы, Власть ругают за растраты, за откаты и распилы… Старый Бог умрёт от пытки. Лысый муж умрёт от водки. Возноси хвалу мМадонне и целуй свои обмотки! Смерч согнет тебя как вербу, Апокалипсис — нескоро. И на это мегадерби не собрать тебе хардкора. Без копья овца хипповка. На дерьме — слуга Даджалла. Целка кроличью морковку нежно к холмику прижала. Газават умоет кровью ваши радостные рожи. Карму смирную коровью не исправит даже ножик. Покорись! Пусть станут фаршем все священные коровы! Пусть рука святого старца проникает под покровы! От зубрежки умных книжек цепи вдвое тяжелее. От подачек и коврижек кожа суше и белее. От зазубренных клиночков — на спине седые шрамы. Сотни блядских огонечков жгут ресницы и ашрамы… Джон Ливингстон мертв, но воскреснет не раз В зыбучих песках твоих ангельских глаз. Размоет цунами следы вешних стай. Жюстина, не плюйся… Жюстина, глотай!

Что глазами лупаешь, нежное дитя? Под фрезою времени плавятся, кряхтя, Листья календарные, калачи с печи. Агнец, молчи! Отчитает бабушка сказки про Емель – Жизнь покажет з*дницу, сгинет детский хмель. Боль и унижения за собой влачи. Агнец, молчи! В небо дезертировал – крылышки подрезали. Научился плавать под водой – жабры разорвали. Видно, на роду написано корчиться под мессером… Это проходили – избежишь едва ли. Нету ширмы радужной в царстве Колымы – Пред тобой разверзнулась пасть вселенской тьмы: Зазывают на огонь черти из печи. Агнец, молчи! Ты чертей не слушайся. Щеки подставляй. Трепещи – и, может быть, попадёшь в свой рай. Ножики наточены. Курят палачи. Агнец, молчи! Лезвие холодное поцелует плоть. Источник teksty-pesenok.ru Кто-то должен мучиться, кто-то – заколоть. Не противься попусту! В голос не кричи. Агнец, молчи! В небо дезертировал – крылышки подрезали. Научился плыть по дну – жабры разорвали. Видно, на роду написано корчиться под мессером… Это проходили – избежишь едва ли. Не скули, не скули шл*хою побитою! Скоро всё закончится – нам ли жить в печали! Битые-небитые – всем лежать под плитами. Это проходили. Избежишь едва ли.

ах как хочется вернуться в тот солнечный день когда в форточку мама кричала домой а футбол был в разгаре и трава прилипала к сведенным коленкам это было в обед а с утра красноперка в усталом пруду повела поплавок в камыши оставляя в воде только черные ленты а теперь все на кладбище в ряд и в аду развеселом горят миру станет смешно а потом все равно нарожают других злою пулей года просвистят и глаза за оградкой блестят очень скоро и мы завернемся с тобой с головой в одеяло весенних могил а в детской кладовке резиновый мяч и кроссовки в которые больше не влезу очки для вечерней рисовки и с постера смотрит Ван Дамм под папиной рваной спецовкой живут все мои пистолеты за окнами вечное лето оно не пройдет никогда с Ханкалы приплывают сынки а потомки крышуют ларьки ты шлифуешь свой первый аккорд и в беседке поешь про солдат на привале ты юн и вся жизнь у тебя впереди бьется сердце в фанерной груди все дороги до ада открыты и в душу волки пока не плевали а в детской кладовке резиновый мяч и кроссовки в которые больше не влезу очки для вечерней рисовки и с постера смотрит Ван Дамм под папиной рваной спецовкой живут все мои пистолеты за окнами вечное лето оно не пройдет никогда а в детской кладовке резиновый мяч и кроссовки в которые больше не влезу очки для вечерней рисовки и с постера смотрит Ван Дамм под папиной рваной спецовкой живут все мои пистолеты проснусь а за окнами лето оно не пройдет никогда вернуться в тот солнечный день ах как хочется вернуться в тот солнечный день хочется вернуться в тот солнечный день хочется вернуться в тот солнечный день

На заводе в три смены я вкалывал И зарплату вчера получил И на радостях вместе с коллегами До копья всю зарплату пропил Ну а после с похмара ворочался Чуть не помер без кружки воды Президент обо мне не заботится И во всем виноваты жиды Как-то шел я слегка ополлитившись, И хотелось продолжить банкет. Но денег нет - глядь, сторонкой канает бля Пучеглазый придурошный шкет. А я его на стоп - ну а он не разводится, Да ещё навалял мне люлей... Президент обо мне не заботится, И во всём виноват мавзолей... Раз сидели мы с Катенькой затемно, Допивали четвёртый бутыль. Я сказал ей: "Давай, моя Катенька" И на койку, пардон, завалил. А агрегат, как назло, не заводится.. А она мне: "Гудбай, до среды..." Президент обо мне не заботится, И во всём виноваты жиды... Но я пойду к президенту с депешею: "Хватит русский народ ущемлять!" Всех окрестных жидов перевешаю, Попили нашей кровушки, блядь.. И тогда, пацаны, заживётся нам - Ни сказать, ни пером описать. Будем все подтираться червонцами, И у каждого будет стоять. На заводе в три смены я вкалывал И зарплату вчера получил И на радостях вместе с коллегами До копья всю зарплату пропил. Ну а просле с похмара ворочался, Чуть не помер без кружки воды. Президент обо мне не заботится, И во всём виноваты жиды...

Сосны, физкультурницы, свечи, Воткнутые в манный пирог. В коме скукожился вечер, Предсмертной нирваной продрог. Стужа вселяет холодные мысли, В скальпы базарной толпы. Молчат не подожженные избы, Кони слепы… Были да исчезли махом Школьные друзья ушли по делам Куколки заткнулись нахуй По своим углам. Диктор с поздравлением вязким В уши залетает как в дерьмо первый снег Девочка сидит в коляске, смотрит забег Чешет женщина в робе обвислой, С профсоюзной рожей к дочке своей. Дочка в день рожденья просила — Пару новых кроссовок, да на что они ей?! А в хозяйственной сумке заветной Целый килограмм каракумских конфет До чего ж она любит конфеты Милый ангел, души моей свет

куплет: Dm E Am В воскресенье за пивасиком с фрезеровщиком Юрасиком Dm G C Посмотрел одну программу я - и себя мне стало жаль Dm E Am Там жентельменши с жентельменами, на аукционы званые, Dm E Am Покупали на карманные Джона Леннона рояль.... ....... припев: E Am И братцы, верите-не верите - Я пахал с мендузой пенную. Dm G C Братцы, верите-неверите, как мне крупно повезло Dm E Am Я купил говно малежика, самого певца малежика Dm E Am Целый пуд говна малежика - восемь двадцать за кило

Dm G Am Добивает дюк чинарик, пальцы мерзнут в прохорях. Dm G Am Богоизбранный народец мирно дохнет в лагерях. Dm G Am Генералы посылают сельских Ванек на убой, Dm G Am Их мамани донимают Бога-господа мольбой. Dm G Am Дальнобоем провонявшись, с трассы стопщица гребёт, Dm G Am Муж приветливо встречает и сорочку подает! Dm G Am Поп от розовой помады моет орган половой. Dm E Ты смеешься, ты качаешь головой. Dm G Am Но чем бы с детства не пугали, чем бы нас ни облагали – Dm G Am C На скрижали мы рыгали, Богу песен не слагали. Dm G Am F И за это все мы будем не в Раю и не в Валгалле, Dm G Am А на мангале…На мангале…Будем как и полагали… В небе солнышко сияет, в поле травушка шумит. Бабка пенсию считает и коронками скрипит. С безнадеги культуртрегеры вливают в рот акдам, Каждый первый лезет в петлю как законченный Садам. Содомляне порят в жопы несмышленых малышей. Шейкой маточной торгует в предвкушеньи барышей Дева-божий одуванчик, сизокрылый ангел мой… Он смеется, он качает головой. Но чем бы с детства не пугали, чем бы нас ни облагали – На скрижали мы рыгали, Богу песен не слагали. И за это все мы будем не в Раю и не в Валгалле, А на мангале…На мангале…Будем как и полагали… Потирай, стервятник, лапы! Глянь, какая красота! Разлагается Россия как зловонный труп Христа: Сюзерены чешут хрены, повинуются рабы. Две великие проблемы – это гимны и гербы. Эй, начальник! Эй, мангальщик! Растолкуй да вразуми: За какой срока мотаем? За какие пироги? За какие преступленья? За какие косяки? Ты смеешься, сука, все тебе смешки… Но чем бы с детства не пугали, чем бы нас ни облагали – На скрижали мы рыгали, Богу песен не слагали. И за это все мы будем не в Раю и не в Валгалле, А на мангале…На мангале…Будем как и полагали…

За ставнями мор, в окошечке мир Икона в углу, а под рясами жир Раздолье коню, да жмут удила Рогожей в лицо вам ругань моя Палати скрепят по венам клинком И град не проймешь терновым венком В душе самоцвет, а за пазухой хлеб В кармане патрон, а наружностью слеп Или Или Лама Савахфани Я заебался жить в этой срани Или Или Лама Савахфани Я не могу больше жить в этой срани Гсподи, на кого ты меня покинул? На древе цветы, во древе труха По роже мудрец, а внутри потроха Лучистый пророк парит на орле Следы кандалов на косматом крыле За сполохом рай, до рая хромай Ходи да броди, никогда не найди В словах пряный мёд, да кривдой разит Пусть молния блядей земных поразит Или Или Лама Савахфани Я заебался жить в этой срани Или Или Лама Савахфани Я не могу больше жить в этой срани Гсподи, на кого ты меня покинул? Я знаю, что ты думаешь в этот момент Мол я экскремент, диссидент, декадент Но разверзни глаза и мир тебя съест Жерлом вечной пропасти Дышащий тьмой над пропастью мост На нём западня Огонь разведён, а на потивене я По коже нарцисс, да под кожею Брут И я сру на них и они в меня срут Или Или Лама Савахфани От веры безглазой спаси-сохрани Или Или Лама Савахфани От веры безглазой спаси-сохрани

Я брел по серой и безжизненной пустыне, Ловил пингвинов и цветные миражи. Душа и жилы земляничные остыли, Когда летели с неба бомбы на Кижи. Трещали щепки и проводки коротили, Убитых маслиниц звенели голоса. И над кромешным адом яростно светили, Твои волшебные и честные глаза. И над кромешным адом яростно светили, Твои волшебные и честные глаза. ПРИПЕВ: Чёрствым хрусталем, Пруста, мир — Стреляет в твое сердце, твердое как бут Вспомни обо мне, просто Они когда до смерти душу, заскребут Два лишаистых и замученных Петрония Они искали двери в лето а нашли седую мышь В моих зрачках горит звезда, Но ты не тронь её, а то сгориш. И стали ржавыми все царские короны Померкло злато тамплиеров и жидов Сожрали жабры ненасытного Нейрона Воскресла белая держава вечных льдов. В ТарТараРы весь мир тревожный и безумный Материки тонули в крове и слезах И я смотрел и улыбался как безумный В Твои волшебные и честные глаза И я смотрел и улыбался как безумный В Твои волшебные и честные глаза ПРИПЕВ: Черствым хрусталем, Пруста, мир — Стреляет в твое сердце, твердое как бут Вспомни обо мне, просто — Они когда до смерти душу, заскребут Два лишаистых и замученных Петрония Они искали двери в лето а нашли седую мышь В моих зрачках горит звезда, Но ты не тронь её, а то сгориш. Не помогали миру прайсы и молебны, Беднягу Ирода, порола детвора. Глаза твои манили маревом Целебным, И наполняли сердце пламенем добра. Цветы любви сквозь яд Гудрона прорастали, Утихли стрельбища и Зевсова гроза. И я играл с твоими тонкими перстами, И целовал твои волшебные Глаза. И я играл с твоими тонкими перстами, И целовал твои волшебные.

Припев: F G Am - 2 раза [КУПЛЕТ] Птичка-невеличка Села у окна Ночка над больничкой Бездна ей видна Папа бросил маму Шлет на пасху кэш Света да тепла бы Кэш хоть жопой ешь Птичка-невеличка Бьет рукой стекло Дрочер пишет в личку В школе заебло Лоскуты фасует Белого бинта Ножиком рисует Си*го кита [ПРИПЕВ] Прилети ко мне прилети И меня с собой захвати Полетим с тобой так и знай Над промзонами в сказочный край [КУПЛЕТ] Ты зачем рисуешь Ни заря, ни свет Этот странный рыбий Проклятый портрет Летом едем в крым мы Рыб там будет много Отзвонила рында Кончился урок Утром перекличка В классе тишина Птичка-невеличка Вышла из окна Голосами бабок Бил тревогу двор Только челка набок На руке узор [ПРИПЕВ] Прилети ко мне прилети И меня с собой захвати Полетим с тобой так и знай Над промзонами в сказочный край Прилети ко мне прилети И меня с собой захвати Полетим с тобой так и знай Над промзонами в сказочный край

Я живу угрюмым сиднем, Словно в банке шпрот. Ничего вокруг не видно. Почему я крот? А вверху – цветёт и пахнет Человечий род. Все вкушают солнце, Папа! Почему я крот? Над пресс-хатами Аида – Стать степных широт. Демиург, ответь мне, гнида? Почему я крот? И вступил с кротом в беседу Голос из глубин: «На судьбу свою не сетуй – Всяк конец один!» Не реви, мой рева, не реви мой рева, Вырастешь блатной Будешь небоебом, будешь небоебом Станет Бог твоей женой… Рыться, рыться, рыться, рыться В почве битый год! Мама, Мама! Ты же – птица! Почему я крот? Улететь бы прямо к солнцу! «Глупенький ты мой! Обожжёшься, расшибёшься – Станешь размазнёй» Скользкий, мерзкое мочало, Шерстяной урод – Что за блядь меня зачала? Почему я – крот? Не врублюсь никак я, Боже – В суть твоих мерил. Голос буркнул: «В жизни прошлой Ты назехерил» Черви, мертвяки, медведки – Сатанинский сброд – Вот и все мои соседки! Почему я крот? Сколько гнить мне в заточеньи, В землю соль сажать?.. «Привыкай к земле с рожденья – В ней тебе лежать…» Отче правый, дай хоть раз мне Посмотреть на свет. Разбитной кукушке-маме Передать привет «Глупый крот! Yedem das seinen! Свет тебя спалит! Станешь слеп как бомж вокзальный – Жалкий инвалид!»

Как я выйду с курня спозаранку, Да с плеча сыму свою берданку, Да пойду палить с нея в прохожих: «Получайте, пробляди, за мамку!» Вы ее кляли недобрым словом, Насмехались, делали падлянки. Так умри за это, срань христова! Получайте, пробляди, за мамку! Нервы рвали, грязью обливали, С хворою вступали в перебранки. Вы ее, паскуды, в гроб загнали! Получайте, пробляди, за мамку! Будете просить: «Не надо, Саша!» Только все равно моей берданке. Вас не пощажу и деток ваших. Получайте, пробляди, за мамку! Всех изрешечу в крутую кашу, Вранам да волкам скормлю останки. Нету для меня пейзажа краше! Получайте, пробляди, за мамку! Сам не погнушаюсь вашим мяском – Закачу горою пир-гулянку И пущусь в неистовую пляску! Получайте, пробляди, за мамку! Будете сдыхать под каблуками, Сраться под себя и жрать портянки! Буду блуд чинить над мертвяками! Получайте, пробляди, за мамку! Как я выйду с курня спозаранку, Да с плеча сыму свою берданку, Да пойду палить с нея в прохожих: «Получайте, пробляди, за мамку!»

>Ты наивная, ты прекрасная, Быть дырою несогласная, Дева милая, скулишь аллилуйю, Набожна, свята, безропотна. Пропадай ты, сука, пропадом! Пропадай ты, сука, пропадом! В мире все хотят быть «рыжими». А кто нет – торчит и квасит! Мамы с папами серыми лапами Новорожденных хною красят. Кто не мечен – тот не впишется. Жить в клоаке будет хлопотно! Пропадай ты, сука, пропадом! Пропадай ты, сука, пропадом! Позабудь про Божий Рай! Жизни истины просты: Жги и с мясом выдирай Атавизмы доброты! Перепонки ангелов разорваны Саранчи зловещим топотом. Пропадай ты, сука, пропадом! Пропадай ты, сука, пропадом!

Во мне зреет птица, слепыми ночами, прикормлена волей, согрета лучами! Забыв о невзгодах, клюет свою долю в горящем укуре, расплавятся боли. Кипящею пеной, звенящей стрелою бросается к солнцу, и рушит устои. Во мне бьется птица, сквозь клетку утробы сжигая страницы, огнем твердолдобым! Обугленным клювом, грызет путь к рассвету а я застрелился, пустым пистолетом Во мне рвется птица не зная преграды, не видя темницы и гулкой отрады Во мне бьётся птица, прижавшись крылами к разбитому сердцу с ножами котлами Свободы напиться! захлеб из болота и вырваться снова, мешает ей кто то. Секунды уходят напуганным ветром и горсти волос посыпаются пеплом Во мне сдохла птица, закрыв роговицы а прыткие лица ХОТЯТ С НЕЙ ПРОСТИТСЯ. Они не боятся а мертвые звери, безумно стучатся в закрытые двери. Орлы прилетают К иссохшей крынице и айсберги тают Сидит моя птица!

Извивалась юркая полудюймовая рыбица, Выброшенная на сушу суровым Посейдоном. А вокруг – канонады наркоманской, блядской, глянцевой Ибицы, От которых трепыхались изможденные лики Мадонны. Рыбкины жабры раздвигались как шлюхины влагалища; Она стонала и тряслась: «О, Боже святый! За что Ты меня сюда: ведь я же совсем мала ещё! Я только что родилась! Я ни в чём не виновата!..» Но таинственный Некто хранил молчание (Что можно было расценить не иначе как «отъебись и ползи») И у маленькой рыбки от гнева и уныния сперло дыхание… Так она, корчась в агонии, подохла в грязи… Я в это время танцевал и не помог ей выбраться, Я не слышал её стонов, и нашёл уже мёртвой. И в порыве яростного отчаяния пнул эту самую рыбицу В глухую пучину – на расправу прожорливым волнам… А серпентарий по имени «Ибица» ждёт кары Творца: Две заботы – забыться и выжить! Остальное – не важно. Но Гаутама не покинет дворца… За забором так страшно… «Под легкий ужин» сделанная в трущобах малышка-Золушка (Из тех, кто по Его жребию права на счастье не имеет), Ничего в этой жизни не видавшая(кроме пьянок мамы и домогательств отчима Фролушки) Однажды где-то прочитает про Грэя. И она будет ждать его, что он прискачет на белом коне и скажет «Моя Муся! Ай лав ю!»…Но где же он? Кругом лишь ссыкло да пропойцы! …И Золушка с горя нажрётся, раздвинет ноги и отдастся первому попавшемуся — Тому, кого ничего не интересует кроме того, что у нее ниже пояса. А дальше – по накатанной: грязный шалман для путан… И – путаться, путаться, путаться! Хуи. Кубы и литры. И превратит её злая фея-Судьба, как спел бы Армен Григорян, В «безобразную Эльзу – королеву флирта». Да как полетят в неё каменьями осуждения и злые слова! Колкими эпитетами её сгноят старые девы. Но людская молва ей – давно трын-трава: Ведь она хоть чуть-чуть побыла королевой!… А серпентарий по имени «Ибица» ждёт кары Творца: Две заботы – забыться и выжить! Остальное – не важно. Но Гаутама не покинет дворца… За забором так страшно… В теплой кухне уминая белый хлеб с повидлом, Кроя чертежи очередной духовной кампании, Ежедневно и ежесекундно прихожу к тому, что лучше родиться быдлом.

Я лежу в кузовке безмятежен, нарядно одет. Чинно шествуют люди исполнены мрачными мыслями. Эка невидаль — жив был вчера, а теперича — нет. Все земные пути можжевельником выстланы. А еще день назад я был чопорен, прян и румян, Зарабатывал бакcы и носил пальтишко английское… А теперь зелен сам, ну а мой макинтош деревян Все земные пути можжевельником выстланы. Мать-земля поёт — сыновей зовёт После долгих лет будет вечный свет… После долгих лет будет вечный свет… В этот мир мы приходим наги — и скорей в сапоги Воевать меж собою за лакомый кус да за грошики. Но сколь не хапай добра — не забрать на тот свет серебра. Все земные пути можжевельником ложены. И один просто знает про смерть не memento ней, А другой её хочет спугнуть, путешествуя в Икстланы Но и цари и холопы — все станут снедью червей Все земные пути можжевельником выстланы. Мать-земля поёт, сыновей зовёт После долгих лет будет вечный свет… И нас так много швецов и жнецов, на дуде игрецов И все кругом от пажа до бомжа норовят стать министрами И порой не понять: чей путь пагубен, чей образцов. Все земные пути можжевельником выстланы. О грехах своих вспомним мы только на смертном одре, Озарённые светом великой незыблемой истины. Все мы гнили при жизни — теперича будем гореть. Все земные пути можжевельником выстланы Мать-земля поёт — сыновей зовёт После долгих лет будет вечный свет… После долгих лет будет вечный свет…

Протекают на кухне краны Таракан доедает полтавку Мама папе стирает штаны, Он вчера ебанулся в канавку Я чего-то протухшее съел, В животе у меня рокабили, ПРИПЕВ: Ой зачем, ой зачем Мама с папой ебаться любили? Ой зачем, ой зачем Мама с папой ебаться любили? Педагогика есть, смертный грех А хуевая хуже сто кратно Почему я тупее вас всех& Э — нихуя мене бля непонятно Вас шнурки не щемили ни чем А меня только били и били ПРИПЕВ: Ни кола, ни двора, нихера Ничегошеньки нет в доме отчем Морда папена злая с утра, Мамка пашет с утра и до ночи. А в соседнем дворе сопляки Пьют ситро и пиздят по мобиле За каким, за каким Мама с папой ебаться любили? ПРИПЕВ: Все смеются вокруг надо мной, Пальцем тычут — бомжара позорный. От чего же я бедный такой, От чего я такой беспризорный. Детство испортили суки шнурки Жизнь мою на корне загубили За каким, за каким Мама с папой ебаться любили? ПРИПЕВ: Окочурится мне б поскорей И сьебаться в Эдэмские рощи Там есть ролекс, семнадцать камней И куртец от Габаны и Дольчи Там бы день ото дня в мою честь Туши ангелы в трубы трубили

Было на душе серо, было на душе пусто Я всю жизнь искал время, прямо как герой Пруста Где то на краю света, домик с расписной дверцей В домике живет этом, дама моего сердца. Нежная как шаль, небо, чистая как шёлк моря Ей волхвы несут требы, пению ветра вторят Не мани луна лезба, борзый ветерок взвейся Отнеси меня резвый, к даме моего сердца. ПРИПЕВ: Вот она, вот она, в платьице черном В поле туманном, покрытым кровавой расой Всех ворожит, своей поступью твердой Разбойной красой и острой косой Пыльною была робко, битый век блукал в травах Лютою зимой дрог я, ноют на ступнях раны Я к тебе приду скоро, у костров твоих греться Начинай ложить хворост, дама моего сердца. Мир меня сжимал в пасти, и топил в своей луже Добывал кайлом счастье, ускользало прочь тут же Взял я и на все плюнул, стало так легко петься Ворон твой меня клюнул, дама моего сердца ПРИПЕВ: Вот она вот она в платьице черном В поле туманном покрытым кровавой расой Всех ворожит своей поступью твердой Разбойной красой и острой косой Вот она вот она в платьице черном В поле туманном покрытым кровавой расой Всех ворожит своей поступью твердой Разбойной красой и острой косой По Cтиксу гуляет По Cтиксу гуляет, казак молодой

так хотел, чтоб карлик в ранениях осколочных Вернулся с войны и вымолил новые ноги у бога Чтоб выгнуть коленца на свадьбе у лапочки дочки С гостями пуститься в галоп Мой Теночтитлан загажен торгашеской сволочью Гнездовье бед, нерестилище серых больниц Ютятся метисы в концлагере офисной рвоты Ебут шелудивых волов Я так мечтал, что вырастет сладкая вишенка Из сломанной клюшки с надеждой воткнутой в песок пустыря Рыжеволосым обсосом, повесой курносым грядущим горбатым вором И в солнечный день прохожая хмурая нищенка Сорвёт эти ягоды с ветки и сложит с оглядкой в котомку Наестся и враз превратится в чудесную птицу И пулей взлетит над Днепром Теночтитлан -серые рвы, пламя тоски В черной крови золотые пески Хищные рты утянули малютку на вязкое дно Жадной рукой сказочный мир превратили в говно Я верил в добро и знал что дворняжек отловленных Положено сдать дрессировщику в цирк -шапито Хоть егерю в лес, хоть в добрые руки Хоть серым волкам на поруки, но только не в суп И как-то в наш двор пришли беспощадные гоблины Словили дружков и зачем то отдали корейцам на рынок Кричать было поздно, хозяина нет Не выкрадут воины гринписа, менты не спасут Я так мечтал, наступит небесное царствие Где станет тепло всем озябшим бездомным на свете землянам Где хаты не с краю, где толпы румяных селянок пекут пироги и встречают гостей Где желтый огонь в деревенской печи Шобла головешек настырно трещит В избушке тепло и не страшные вьюги январские Утихла тальянка, рыдает гармонь И папа живой и мама готовит кисель Теночтитлан -серые рвы, пламя тоски В черной крови золотые пески Хищные рты утянули малютку на вязкое дно Жадной рукой сказочный мир превратили в говно

В винном магазине – нету продыху, Нет просвета: ругань, суета. Толокутся в вожделеньи кролики – Седня день рождения Христа. Дьяки в подворотнях пьют с пилатами, Возлагая к лысинам перста. Бабы пахнут водкой и салатами. Седня день рождения Христа. Тумбочки - кумы железноклыкие Под Сердючку скачут тра-та-та, Все – от Адыгеи до Калмыкии Пьют за день рождения Христа! Инженерчик – мымра двухъяичная, В рот усатый жахая полста, Травит анекдоты неприличные. Седня день рождения Христа. Полон чан кровавых мальчиков И в душе говна через край... Разольем шутя гроальчики И споем: Kaput macht frei Дядя Вова щупает монтажницу – Видимо, всё это неспроста. Веселитесь, бражники и бражницы – Сёдня – день рождения Христа! Жрут козюльки отпрыски беспечные, Тырят по карманам леденцы, Хныкают от папиной затрещины. «Merry Christmas!» - весть во все концы! Тысячи вселенных в танце ляжечном Шмары в дискоклубах создают. А щеглы, прикусывая жвачками, Кровь Христову с бутылей клюют. Старая лежит – еблом в иконушку, Гноем наливается киста, Жди спасенья старая бурёнушка – Сёдня день рождения Христа. Полон чан кровавых мальчиков И в душе говна через край... Разольем шутя гроальчики И споем: Kaput macht frei Жрется торт, лакаются красители, За ноль пятью - новая ноль пять. Ждет народ пришествия спасителя, Чтоб потом опять его распять…

Полчище гнусавое, мух спешит на смерть, Снег паскудным саваном, застил белый свет. Валит сука тоннами, вниз летит кретин, Небо забинтовано, в черный дермантин. Черными колодцами, не измерять дна, Шприцем руки коцаны, в коцы душу гнал Ты скажи мне маленький, что там в рукаве? Почему у маменьки, снег на голове? Мама ходит с бадиком, сгорблена спина, Раньше холку гладила, днесь как высь смурна. В поздний час у ладанки, хвать за сердце и — Слов зловонным снадобьем, мазала рубцы. Снег и “хмурый” тоннами, полярная ночь, Втёрся под Ротондою, отлетался торчь. Спи пездюк, зелененький, шапка в рукаве, А у мамки родненькой, снег на голове.

Два степных орла с солью на крылах Мчали к водопою на район Пусть картечь отмоет наши кости до бела, Знай, моё сердце твоё Пусть картечь отмоет наши кости до бела, Знай, моё сердце твоё Кровяная мгла, город на костях, Мины сладко спят и ждут боёв И пускай меня полади скормят по частям, Знай, моё сердце твоё И пускай меня полади скормят по частям, Знай, моё сердце твоё Пусть ты далеко, и поёшь не мне, Но тобой, как прежде, упоён По волнам ко мне несётся твой волшебный смех, Знай, моё сердце твоё По волнам ко мне несется твой волшебный смех, Знай, моё сердце твоё Ливнем над барханами, солью над курганами Трели чудоокой пронеслись Сорами, лавинами, как хмельными винами От чего-то вдоволь напились Сорами, лавинами, как хмельными винами От чего-то вдоволь напились На погосте спит молодой солдат, На кресте святая буква "Ё" И пускай меня затащат с потрохами в ад, Знай, моё сердце твоё И пускай меня затащат с потрохами в ад, Знай, моё сердце твоё... Знай, моё сердце твоё... Знай, моё сердце твоё... Два степных орла с солью на крылах Мчали к водопою на район...

Мрачные посёлки, средней полосы. Траурные елки, рыбки у лисы. Вира или майна, некуда расти. Ждут поля комбайна, мать его «ЕТИ». Синее отродье, шариться по рынку. Анекдот про то как, полк не лезет в крынку. Древние корыта, по ухабам мчат. Инкубатор блядей, мяса и волчат. Загрузить от вольного, фраера приезжего. Из колымных должностей, вылетать со скрежетом. Алканафты ищут, водку как руно. Барышни наряжены, убраны в говно. А под вечер танцы, драки и качели. Классика без фраков и виолончели. Бычьи варианты, склоки и рамсы. Мрачные посёлки, средней полосы. ПРИПЕВ: Будет в жизни счастье, счастье на века. Крест дают Добрыня и Путята Умирали храброй смертью Ермака. В мутных водах, новые кутята. Уносила жизни, бурная река. В черные колодцы и палацы. Будет в жизни счастье, счастье на века Тем кто сможет выплыть и не сдаться. А куда сдаваться, позади Москва. Мурку будем бацать, вся братва в дрова. На дорожку выпить и в дикое пике. В солнечную Припять, с хреном в кулаке. Мирных бьют береты, овцы ждут беды, Желтые кареты, страшные суды. Плыть по рельса долго, движется этап. А по первой Ёлка, Настя да Потап. Но помимо гонора, глупого и дерзкого, По честному, по меру, славны наши местные. Чудесами выдержки, вера как редут. В драке друга выручат и не подведут. Разносолы выкатят, гостю дорогому. В лютую гадину плуг, сменят на погоны. И повалят стосами, на врага грозой. Новые Матросовы, новые Лазо. ПРИПЕВ: Мрачные посёлки, хаты на бока. Крестик на тесёмке, птицы в облаках. Улетают клином, в теплые края. И цветет калина в поле у ручья

Туча чёрная повисла На восточной стороне. Вот бы солнце красно вышло — Вот и будет счастье мне! Встало солнце над дубравой, А услады мне всё нет. Были б мать да батька здравы — Вот и будет счастье мне! Здрава мать, сидит за пряжей, Батька в поле на коне. Вот была б молодка рядом — Вот и будет счастье мне! Вот она, моя родная, Но враги в моей стране. Подсоби, Господь, во брани — Вот и будет счастье мне! Соберётся Русь в дружину, Навострит клинки к войне. Разобьём с лихвой вражину. Вот и будет счастье мне! Принесём мы Роду требы: «Подари покой стране!» Смерть ворью, народу — хлеба. Вот и будет счастье мне! Победим, затянем песню О былинной старине. Славься, Русь моя святая! Не мила чужбина мне. Славься, Русь моя святая! Не нужна чужбина мне. Славься, Русь моя святая! Буду счастлив я вдвойне.

Спит малиновый король на веселой кочерге Под подушкой прогревая волыну. Стукотят в углу котлы, как колодки на ноге, Отбивая за хвилыной хвилыну. В скрынях керенок — дуром! Дом — на красном кирпиче. Круче только Саваоф и Бурбоны. Только трудно разглядеть в этом тертом калаче Человека, мужика-не гондона. С перекатной на трапмлин — в распальцованную знать. Всех нагреем — и взлетаем как птицы! Пусть зовет святая рать смертью душу постирать. На хромой козе к Козлу прокатиться. Поделить и отобрать, облениться и просрать, И зарыться с головою в болото. Прозвенит смешным тузом херувим в кандальной тьме. Да такой, что в душу срать неохота. Завершились дележи, больше не в кого шмалять. Всем — лепила-кадила-могила. Долбоебы детвора. И волчица тоже блядь. Хоть и сладко поначалу стелила. На мурзилочном мурле белой пудры полведра. Украшений — как на люстре дворцовой. Упакована в карден. Но не любит нихера. Ни за душу, ни за шишку в кальцонах. С перекатной на трамплин — в распальцованную знать. Пухнет в зеркале единственный кореш. Всякий фуцман норовит в душу влезть и прошмонать. А блядям ее копать не позволишь. Фарта нету — хоть убей.В этой ядерной зиме Растрепалась быковая пехота. Просквозит смурной горой херувим в кандальной тьме. Да такой — что в душу срать неохота. Спит малиновый король, зрит ваганьковские сны В отделениях подземных милиций. Тает сало в жерновах темных мельниц Сатаны. Ладно скроенный костюм мнёт землицей. Нахамив в лицо душе, по обломкам побежал. Наутек, поджав крестец, к Богу ближе. Покаянье на одре битый час изображал. Только Богу жопу,брат, не подлижешь!