Бранимир.
 Слушать песни исполнителя и скачать онлайн.
Страница 4

Небо в россыпи алмазной. Мир — проекция нуара. Тяжко дышат мутной спермой потайные будуары. На полу лежит Жюстина. На груди — четыре бакса. Час назад она пыталась научить отцов ебаться. Град солёный как с бранзбойда смоет кровь с тщедушных ляжек. Хоть болезный, хоть рябой ты — Бог не даст тебе поблажек. Выбирай броню набоек — либо коблой, либо коброй. Мир, придуманный тобою оказался слишком добрым… У ворот пивного храма пенят усики терпилы, Власть ругают за растраты, за откаты и распилы… Старый Бог умрёт от пытки. Лысый муж умрёт от водки. Возноси хвалу мМадонне и целуй свои обмотки! Смерч согнет тебя как вербу, Апокалипсис — нескоро. И на это мегадерби не собрать тебе хардкора. Без копья овца хипповка. На дерьме — слуга Даджалла. Целка кроличью морковку нежно к холмику прижала. Газават умоет кровью ваши радостные рожи. Карму смирную коровью не исправит даже ножик. Покорись! Пусть станут фаршем все священные коровы! Пусть рука святого старца проникает под покровы! От зубрежки умных книжек цепи вдвое тяжелее. От подачек и коврижек кожа суше и белее. От зазубренных клиночков — на спине седые шрамы. Сотни блядских огонечков жгут ресницы и ашрамы… Джон Ливингстон мертв, но воскреснет не раз В зыбучих песках твоих ангельских глаз. Размоет цунами следы вешних стай. Жюстина, не плюйся… Жюстина, глотай!

На заводе в три смены я вкалывал И зарплату вчера получил И на радостях вместе с коллегами До копья всю зарплату пропил Ну а после с похмара ворочался Чуть не помер без кружки воды Президент обо мне не заботится И во всем виноваты жиды Как-то шел я слегка ополлитившись, И хотелось продолжить банкет. Но денег нет - глядь, сторонкой канает бля Пучеглазый придурошный шкет. А я его на стоп - ну а он не разводится, Да ещё навалял мне люлей... Президент обо мне не заботится, И во всём виноват мавзолей... Раз сидели мы с Катенькой затемно, Допивали четвёртый бутыль. Я сказал ей: "Давай, моя Катенька" И на койку, пардон, завалил. А агрегат, как назло, не заводится.. А она мне: "Гудбай, до среды..." Президент обо мне не заботится, И во всём виноваты жиды... Но я пойду к президенту с депешею: "Хватит русский народ ущемлять!" Всех окрестных жидов перевешаю, Попили нашей кровушки, блядь.. И тогда, пацаны, заживётся нам - Ни сказать, ни пером описать. Будем все подтираться червонцами, И у каждого будет стоять. На заводе в три смены я вкалывал И зарплату вчера получил И на радостях вместе с коллегами До копья всю зарплату пропил. Ну а просле с похмара ворочался, Чуть не помер без кружки воды. Президент обо мне не заботится, И во всём виноваты жиды...

Стройдетальский субботний вечер Трутся биксы в разбойной краске Пожилой хвостопад разведчик Нам в авоське несёт айваску К смачной точке галдеж о денгах Не приблизился ни на йоту Из балкона орёт ВаЕнга Или ВАенга, как её там.

Спит малиновый король на веселой кочерге Под подушкой прогревая волыну. Стукотят в углу котлы, как колодки на ноге, Отбивая за хвилыной хвилыну. В скрынях керенок — дуром! Дом — на красном кирпиче. Круче только Саваоф и Бурбоны. Только трудно разглядеть в этом тертом калаче Человека, мужика-не гондона. С перекатной на трапмлин — в распальцованную знать. Всех нагреем — и взлетаем как птицы! Пусть зовет святая рать смертью душу постирать. На хромой козе к Козлу прокатиться. Поделить и отобрать, облениться и просрать, И зарыться с головою в болото. Прозвенит смешным тузом херувим в кандальной тьме. Да такой, что в душу срать неохота. Завершились дележи, больше не в кого шмалять. Всем — лепила-кадила-могила. Долбоебы детвора. И волчица тоже блядь. Хоть и сладко поначалу стелила. На мурзилочном мурле белой пудры полведра. Украшений — как на люстре дворцовой. Упакована в карден. Но не любит нихера. Ни за душу, ни за шишку в кальцонах. С перекатной на трамплин — в распальцованную знать. Пухнет в зеркале единственный кореш. Всякий фуцман норовит в душу влезть и прошмонать. А блядям ее копать не позволишь. Фарта нету — хоть убей.В этой ядерной зиме Растрепалась быковая пехота. Просквозит смурной горой херувим в кандальной тьме. Да такой — что в душу срать неохота. Спит малиновый король, зрит ваганьковские сны В отделениях подземных милиций. Тает сало в жерновах темных мельниц Сатаны. Ладно скроенный костюм мнёт землицей. Нахамив в лицо душе, по обломкам побежал. Наутек, поджав крестец, к Богу ближе. Покаянье на одре битый час изображал. Только Богу жопу,брат, не подлижешь!

Тяжек путь по стеклам босым: лютый мир кипит - ты в стремя, Сзади мутных выродков орда, Тварь на твари, мр*зь на мр*зи, деньги на крови и грязи Только мать тебя не прЕдаст никогда. Тварь на твари, мр*зь на мр*зи, деньги на крови и грязи Только мать тебя не прЕдаст никогда. К солнцу путь тернист, опасен, коли тьма тебе подобных, Многим стоит честь и благодать. Наглядишься харь плюгавых, вкусишь лесть друзей лукавых, Только мать тебя не станет продавать. Наглядишься харь плюгавых, вкусишь лесть друзей лукавых, Только мать тебя не станет продавать. Вьюга воет, ветер лает, а Создатель наблюдает - Славная сварилась баландА, И кузнец нелегких судеб бьет тебя о наковальню, Только мать тебя не бросит никогда. И кузнец нелегких судеб бьет тебя о наковальню, Только мать тебя не бросит никогда. Источник teksty-pesenok.ru Никогда... Никогда... Никогда... Никогда... Время - пес зловещий черный - будет рвать тебя на части, Дух терзать доколь придет страда. Все пройдет, растает в дымке, лето смоет эполеты, Только мать тебя не прЕдаст никогда. Все пройдет, растает в дымке, лето смоет эполеты, Только мать тебя не бросит никогда... Только мать тебя не прЕдаст никогда... Только мать тебя не прОдаст никогда... Только мать тебя...

Во мне зреет птица, слепыми ночами, прикормлена волей, согрета лучами! Забыв о невзгодах, клюет свою долю в горящем укуре, расплавятся боли. Кипящею пеной, звенящей стрелою бросается к солнцу, и рушит устои. Во мне бьется птица, сквозь клетку утробы сжигая страницы, огнем твердолдобым! Обугленным клювом, грызет путь к рассвету а я застрелился, пустым пистолетом Во мне рвется птица не зная преграды, не видя темницы и гулкой отрады Во мне бьётся птица, прижавшись крылами к разбитому сердцу с ножами котлами Свободы напиться! захлеб из болота и вырваться снова, мешает ей кто то. Секунды уходят напуганным ветром и горсти волос посыпаются пеплом Во мне сдохла птица, закрыв роговицы а прыткие лица ХОТЯТ С НЕЙ ПРОСТИТСЯ. Они не боятся а мертвые звери, безумно стучатся в закрытые двери. Орлы прилетают К иссохшей крынице и айсберги тают Сидит моя птица!

Скажи ка мне дядя без всякой пизды, Ведь даром палили пожаром. Просрали Москву, Кемску воласть Бразды управленья, отдали Хазарам. Святыни у псов, глаза на засов, Ленивые жопы на печьке. Горынычу дев, чухонцу лесов, Терпильнику шкалик и свечку. Великий народ на прадедовых плитах Вприсядку, ни срама, ни веры Кривые улыбки на рожах побитых, В карманах стучат револьверы. Гремучий берди, хочешь выжить кради, пир горою, и на пропалю Иуда приди, я так ждал твоего поцелуя. Возможно, ты будешь одет — В наглаженный китель сержанта. А может смешной балахон «Punks not Dead» В очках и чекистской кожанке. А может быть, будешь, застольным кентом, Острить, подливать, звать меня «brother». Но ты не смекинешь ни разу о том Что я тебя выкупил сразу. По липкому меду в устах, По шустрым глазам по прищуру В зрачках не увижу **** На лубянских крестах, **** угли. в их адских печурах. Стальной и больной, колёсый в груди, весь черный, как Гарлемский лувий Иуда приди, мир так ждал твоего поцелуя Обстрел над Белградом и вот ты в окопе, Один, как лычка на рваном погоне. Тебя обложили, во фляжке глоток, Отрублена, связь с Пентагоном. Последний патрон, отсырел, А рядом вповалку, двенадцать разбухших корнетов. В воде не тонул, в огне не горел, Так и помер разменной монетой. А дома седая невеста — Хранит твои письма, кусает губища. Бьется листва об холодный гранит, На ветряном сельском кладбище. Медведки ползут, из пробитой груди, опарыши в лаве … Иуда приди, мир так ждал твоего поцелуя Чернявые чандалы, Брэнданы Ли, Над рваной помойкою драют ****** проебали в лапту, Куркули, забор на дрова разбирают. В Огне с головою, ушли полюса, Заводы ревут и борзеют. В Спартанских, счетских, хиросимских, Детей голоса, у черных руин Колизея Приди, пятиногий пиздец, и наступит весна, За окнами каменной крытки. От жраки распухнет десна, А коллеге пришлет Санта-Клаус открытку. Воздастся трусливым врагам, толстобрюхим делягам, и толстым холуям Иуда приди, и кнутом по губам.

Через двор, через двор мы тащили к барыге ковёр, а потом за раствор закрывали за серый забор. Малыши шли в сады, а младые деды на завод выползали из нор. Через двор, через двор. Покосился в песке мухомор. Я зарёванный к дому бегу в этом грёбаном сером снегу. Провалился под лёд и по горло намок наш секретный с тобой детский бог. Распахнулся силок, завязался в петлю узелок. Да-да-да, ну а ты, милый друг, не завяжешь уже никогда. Через двор, через двор выезжал "Мерседес" на разбор в тёмный лес. Гости с гор пацанов постреляли в упор. Засыпает листвой наше поле футбольное, больно смотреть. Засыпает весь двор под гитарный кривой перебор. Я зарёванный к Богу бегу, утопая в могучем снегу. Подниму, заверну своё солнце в фольгу и его до весны сберегу.

Ванька — наркоман. Варка, марка, рвань. По крови по мамкиной Голодал комар. Ванька-наркоман. Мордою в дурман. Молодость исколота. Проходи, кумар! Горький дым нирван. Моровой химарь. Ванька, вместе с мамкою В морге покимарь! Плакала тюрьма. Каркал ворон. Вором тьма. И архангел Ваньку с мамкой Курканул в карман… Ванька — наркоман. Варка, марка, рвань. По крови по мамкиной Голодал комар. По крови по мамкиной Голодал комар.

Колька в тельнях себе рыдает, Водкой давится, мамке врет Сколько денег ему не дай Он их все всё равно просрёт. Простота, простатит и страх. Смачным выменем виснет смерть и тлен. Колька любит в снежки играть и надеется встать с колен. Барахлит трепыхания Анаха У седых детей горький смех Исподлобья смотрят окна голодных хат Птицы лают: «А нах приех? Эх!» И мне по боку есть ли жи И кого там и чем задел. Да мне похуй где ты служил, Мне насрать где ты там сидел Колька в тельнях себе рыдает, Водкой давится, мамке врет Сколько денег ему не дай Он их все всё равно просрёт. Простота, простатит и страх. Смачным выменем виснет смерть и тлен. Колька любит в снежки играть и надеется встать с колен. Поясни за шмот дерзким высером Сучьи выселки скалят рот Спичкой тонкой за стенкой сгорает сват, Согревая родной завод В облаках, что зимы седей Отмерцали звезды-бомжи Расцветает грядущий день Спорыньей на парчовой ржи Колька в тельнях себе рыдает, Водкой давится, мамке врет Сколько денег ему не дай Он их все всё равно просрёт. Простота, простатит и страх. Смачным выменем виснет смерть и тлен. Колька любит в снежки играть и надеется встать с колен. Здесь до пят лишаями оброс мастиф, Свиснет лобстер свернув в Тянь-Шань, Но последняя шлюха сможет тебя спасти И у гопника есть душа. И пробьется ее гобой Через тракторный душный ор. И порою готов с тобой Поделиться последним вор

[Куплет 1] Am6 B7 Em Чтобы в пляс не ходил, бил батяня кнутом: C Am6 B7 Em "Гни свой горб, не гунди! Жизнь начнется потом" Am6 B7 Em Ёлок срубленных - хор. Обещаний -гора. C F# B7 Em Стала кожа моя как елова кора. Em/G Am6 B7 Em Будто в жабрах багор, зенки в грустной воде. C F# B7 Яд холодных камор, на селе черный мор, Em Море Черное где? [Куплет 2] Am6 B7 Em Чтобы в пляс не ходил, бил батяня кнутом: C Am6 B7 Em "Гни свой горб, не гунди! Жизнь начнется потом" Am6 B7 Гроб румяный зовёт, злое небо молчит, Em Em/G Нервы рвет тамаша. C Am6 B7 И в застольном ,бреду черным бесом кричит Em Ледяная душа. Em/G Am6 B7 Em Бьёт лошадку кнутом мужичок в армяке. C Am6 B7 Пьёт калека с котом. В травяном парике Em Em/G Em Труп плывет по реке. [Проигрыш] |Am6 | B7 |Em Em/G | |C | Am6 | B7 | Em | |Am6 | B7 |Em Em/G | |C | Am6 | B7 | Em6 |

ИУ Матрёны ноженьки болять. Двор зарос полынью да бурьяном. Слушай, Бог! Ты конченная блядь, Раз по душам ходишь в стельку пьяный! Ногти Данко парятся в мантах, Мироточат юные порезы. Мир стоит не на трёх китах, А на горбах Матрёны и Терезы... У Матрены ноженьки болять, Заклевали суки ангелочка. Отлюбила Боженьку челядь, Не осталось света ни кусочка. Изумленно скалится клошар, Рвёт ебучку бодрой марсельезой. Не атланты держат этот шар, А горбы Матрёны и Терезы. У Терезы серденько стучит И тихонько-тихо остывает Еле-еле ношу волочит По манежу. И весь цирк охуевает! Ждёт паяцев, акробата Дью, Шутки слушает и мрёт от энуреза. Не безумству храбрых я пою, А горбам Матрёны и Терезы...

Как я выйду с курня спозаранку, Да с плеча сыму свою берданку, Да пойду палить с нея в прохожих: «Получайте, пробляди, за мамку!» Вы ее кляли недобрым словом, Насмехались, делали падлянки. Так умри за это, срань христова! Получайте, пробляди, за мамку! Нервы рвали, грязью обливали, С хворою вступали в перебранки. Вы ее, паскуды, в гроб загнали! Получайте, пробляди, за мамку! Будете просить: «Не надо, Саша!» Только все равно моей берданке. Вас не пощажу и деток ваших. Получайте, пробляди, за мамку! Всех изрешечу в крутую кашу, Вранам да волкам скормлю останки. Нету для меня пейзажа краше! Получайте, пробляди, за мамку! Сам не погнушаюсь вашим мяском – Закачу горою пир-гулянку И пущусь в неистовую пляску! Получайте, пробляди, за мамку! Будете сдыхать под каблуками, Сраться под себя и жрать портянки! Буду блуд чинить над мертвяками! Получайте, пробляди, за мамку! Как я выйду с курня спозаранку, Да с плеча сыму свою берданку, Да пойду палить с нея в прохожих: «Получайте, пробляди, за мамку!»

Ты так бестолково влюбилась Он оказался конченой мразью Как девка в истериках бился На подоконник голым залазил Кричал, что бросится вниз Кричал: умоляю, вернись А ты хохотала вот так: ха-ха Глупый наивный слабак, ха-ха Источник text-pesni.com Им всем нужна мамка, нянька А ты хочешь ляльку, глянь-ка: Тут либо полупеды, либо алкобыдло Ты в самом соку — это так обидно Быть рыбой в железной банке Гореть, как танкисты в танке И кто же придет тебя освободить? Ты — Меллори Нокс, где же Микки-бандит? Ведь тебе нужен альфа-самец Жесткий, как пьяный отец И чтобы драл тебя, как козу И ты боялась его, как грозу — Маленькой девочкой сидя в шкафу А этот щенок обоссавшийся — ну Ты сильная женщина на лесопилке У них есть с*чки, у тебя есть копилка Просто своди их с ума. Всего добивайся сама Отношения — это тюрьма, полная чужого д*рьма! На поминках ты танцевала и выла Любила! Любила! Убила! Убила! На поминках ты танцевала и выла Любила, любила, волчица-Людмила На поминках ты танцевала и выла Любила! Любила! Убила! Убила! На поминках ты танцевала и выла Любила! Любила! Убила! Убила! Любила! Любила! Убила! Убила! Любила, любила, ты с*ка, Людмила!

Когда дьявол сорвет медали, Вспомни глаза той немки, Что тебя умоляла, — Не надо!!! Сорок пятый, Берлин, рассвет Но в лоскутья рвалась сорочка, Выла в рот, пятерней заткнутый. Победителей, блеять, не судят, Проигравшим пощады нет. Когда дьявол сорвет медали, Генрих вспомнит глаза Ивана. Что как пес на коленках ползал, Унижался, нудил как кларнет, Слушай фриц, у тебя тоже дети, Брунгильда, Мария, Дитрих. Но твой перст на крючке не дрогнул, Ведь славянам, пощады нет. ПРИПЕВ: Топают шеренги, -АТЬ, ДВА, АТЬ!!! Рвется люд Маренко, страшно блядь. Внуки ядом пышут, на кости!!! Но война все спишет, бог простит. Ухают тромбоны, щеки, во всю прыть, Мать учила вспомни, человеком быть. Оказалось сложно, и нельзя, На войне все можно, бог — судья. Когда дьявол сорвет медали, Ты проснешся в картонной коробке. Без ноги на Курском вокзале, Старый дед, собиратель монет. А стрелявший вчера в Ивана, Был забит в кабаке урлою. Помер Дитрих, спилась Брунгильда, Виноватым пощады нет. Когда моль, обожрет мундиры. Когда червь обгладает рыло, Поведут караваном в пекло, Всех подряд, исполнять завет. Самострелов, героев мирных, Ждет работа, за хуй собачий. Всех раздавит одной гребенкой, Награжденным пощады нет ПРИПЕВ: Топают шеренги, -АТЬ, ДВА, АТЬ!!! Рвется люд Маренго, страшно блядь. Внуки ядом пышут, на кости!!! Но война все спишет, бог простит. Ухают тромбоны, щеки, во всю прыть, Мать учила вспомни, человеком быть. Оказалось сложно, и нельзя, На войне все можно, бог — судья.

Умирает старый Dog в тишине, Кружку некому подать – ни души. Сердцем крепко захворал – допекли Непослушные его малыши. На кого оставишь царство своё? Раздолбаев полный дом наплодил… Сплошь шалавы, шантрапа да ворьё, Рвёт от запаха их лживых кадил.. А ты был бел, стал – слеп, Слаб, груб, всплыл в склеп. Мне уже не боязно жить на глубине. Где ты, ясно солнышко, что приснилось мне? Без почетных залпов в недра зарыт. Смерть собачья не красна на миру. Дети родом из разбитых корыт Глушат водку да играют в буру. Рожи бурые, с мешками шнифты. Святым Духом перегар. Райским садом их не взять на понты – Им елея слаще запах сигар… Пр: Бездыханный «Доги» в яме лежит, Мхом покрылись голубые глаза. Стая воронов над телом кружит – Их орава на расправу борза. Плачет ангел в зоопарке – хлип-хлип. Аваддон идет по трупам – топ-топ… На могиле твоей, суки нацарапают RIP И положат в собесовский гроб

Мы – люди! Пуп Земли! Венец творенья! И бьют в груди собачьи котяхи! Нередко мы без совести зазренья Ебём блядёжек на Христово Рождество, Потом – грехи замаливаем в храмах. А впрочем на хуй нам и совесть и грехи? Мерзко и гнусно человечье естество И изначально, и бесповоротно. В добре нет правды и спасения ни грамма. Да будет жизнь, двуликие отродья! Живи, цвети до абсолютного нуля, Анальный шарик с дивным именем Земля!

Что глазами лупаешь, нежное дитя? Под фрезою времени плавятся, кряхтя, Листья календарные, калачи с печи. Агнец, молчи! Отчитает бабушка сказки про Емель – Жизнь покажет з*дницу, сгинет детский хмель. Боль и унижения за собой влачи. Агнец, молчи! В небо дезертировал – крылышки подрезали. Научился плавать под водой – жабры разорвали. Видно, на роду написано корчиться под мессером… Это проходили – избежишь едва ли. Нету ширмы радужной в царстве Колымы – Пред тобой разверзнулась пасть вселенской тьмы: Зазывают на огонь черти из печи. Агнец, молчи! Ты чертей не слушайся. Щеки подставляй. Трепещи – и, может быть, попадёшь в свой рай. Ножики наточены. Курят палачи. Агнец, молчи! Лезвие холодное поцелует плоть. Источник teksty-pesenok.ru Кто-то должен мучиться, кто-то – заколоть. Не противься попусту! В голос не кричи. Агнец, молчи! В небо дезертировал – крылышки подрезали. Научился плыть по дну – жабры разорвали. Видно, на роду написано корчиться под мессером… Это проходили – избежишь едва ли. Не скули, не скули шл*хою побитою! Скоро всё закончится – нам ли жить в печали! Битые-небитые – всем лежать под плитами. Это проходили. Избежишь едва ли.

Припев: F G Am - 2 раза [КУПЛЕТ] Птичка-невеличка Села у окна Ночка над больничкой Бездна ей видна Папа бросил маму Шлет на пасху кэш Света да тепла бы Кэш хоть жопой ешь Птичка-невеличка Бьет рукой стекло Дрочер пишет в личку В школе заебло Лоскуты фасует Белого бинта Ножиком рисует Си*го кита [ПРИПЕВ] Прилети ко мне прилети И меня с собой захвати Полетим с тобой так и знай Над промзонами в сказочный край [КУПЛЕТ] Ты зачем рисуешь Ни заря, ни свет Этот странный рыбий Проклятый портрет Летом едем в крым мы Рыб там будет много Отзвонила рында Кончился урок Утром перекличка В классе тишина Птичка-невеличка Вышла из окна Голосами бабок Бил тревогу двор Только челка набок На руке узор [ПРИПЕВ] Прилети ко мне прилети И меня с собой захвати Полетим с тобой так и знай Над промзонами в сказочный край Прилети ко мне прилети И меня с собой захвати Полетим с тобой так и знай Над промзонами в сказочный край

Бледное, хмурое солнышко Скрылось за Лысой горой. Детушки славные, орлики Плачут в избушке сырой. Прячутся рожицы в вороты, Ластится старый борей, Орлики плачут от холода: «Мама, прийди обогрей!» Орлики смотрят на звездочки: Как же они далеки… Хлеба последние крошечки Тащат под стол пруссаки. Смотрят портреты с укорами, Хлопает ветер дверьми, Орлики плачут от голода: «Мама, прийди покорми!» Там, за рекою Смородиной Чудища злые живут. Змеи трехглавые скалятся, Орликам спать не дают. В полночь в оконце бессовестно Баба-Яга залетит. Орлики плачут – им боязно: «Мама, прийди защити!» А в телевизоре стареньком Крутят опять сериал: Там папа вернулся с подарками, Деток обнял, приласкал. Сколько ребяческой радости: Папа принес каравай! Орлики плачут от зависти: «Мама, прийди приласкай!» А днем всякие-разные тётеньки В доме толпились с венком, Мамку сложили в коробочку И прикопали песком. Выли соседские бабушки, Плакал пришедший народ. Орлики плачут по матушке, Но мама уже не придет! Лягут в кроватку железную, Крепко мишутку прижмут. Слезы утрут бесполезные И с мамой навеки уснут… И очутятся, красивые, В сказочной, светлой стране, Где они будут счастливые С мамой гулять по траве…

24.11.2005 Люди живут, едят, землю каптят, Скорбь приумножают, рожают достойную смену. Плюют на старых друзей. Пребывая в ярости, забывают простецкие радости: Смотреть на море, любить своих ближних, Беречь своих мам драгоценных. И люди порой что-то там размышляют О черте, за которой исчезают любые привязанности. …М-да! Проблем итак по самое горло: Денег нет, кидают дамы, Работа, волчий мир (в котором если ты не волк – волки тебя порвут как грелку!) Но когда ты стоишь и смотришь, Как циничные хлопцы спускают гроб с твоею мамой, Тогда все твои мудреные гипотезы о «жизни после жизни» Разлетаются в труху… И быть там где-то на слуху…Нужда…Карьерные дела, Копейки, объедки, монетки, женские тела… И жизнь-юла предательски мала… И всё настолько мелко…

Что заберешь с собой, когда пробьют отбой, Туда где асфодели за малиновой рекой цветут на перебой? Что заберешь с собой в далёкий жмурский край, Сберкнижку, дом с трубой и розою ветров разбуженный сарай, Пропаленный палас, два гаечных ключа, Обрывок кумача, Вставай рабочий класс! Холщевый вещмешок на сгорбленной спине, Сто грамм на посошок и белку на коне, Три тысячи рублей жене на сапоги, Часы на юбилей, куру в куске фольги, Больничные листы, коронки и мосты, Надорванный живот и на груди кресты? С молотом карга ходит за тобой, Провожая в дивный новый мир Скучный и рябой. Рухнут все табу, вызовут конвой: Буйных на губу , ангелов в забой, Ангелов в забой, Ангелов в забой! Что заберешь с собой? Добытое стрельбой. Две Моторолы , что звонят на перебой, Колоду два ствола, бутылку Журавлей , Пришитые дела и нитку побелей, Мигалку и свисток, доход не трудовой, Промасленный листок с афганскою шалвой, Проставленный свой рот, Маруху с трипаком? Прославленный твой род не дрогнет над венком. Объедки от простав набитых дураков Вещдоки и устав, мундир и вонь носков, Стенавших на суде, погоны, ордера И серафимский хор споёт тебе в упор: Прорвемся, опера! , Скорби за тобой, Провожают в дивный новый мир Скучный и рябой. Рухнут все табу, вызовут конвой: Буйных на губу, в Гарлем и запой, С молотом карга ходит за тобой, Провожая в дивный новый мир Скучный и рябой. Рухнут все табу, вызовут конвой: Буйных на губу , ангелов в забой, Ангелов в забой, Ангелов в забой!