Песня «Ванька»
исполнителя Бранимир.
Скачать или слушать онлайн

Текст песни:

Ванька наркоман. Варка, марка, рвань. По крови по мамкиной Голодал комар. Ванька-наркоман. Мордою в дурман. Молодость исколота. Проходи, кумар! Горький дым нирван. Моровой химарь. Ванька, вместе с мамкою В морге покимарь! Плакала тюрьма. Каркал ворон. Вором тьма. И архангел Ваньку с мамкой Курканул в карман… Ванька наркоман. Варка, марка, рвань. По крови по мамкиной Голодал комар. По крови по мамкиной Голодал комар.

Другие песни исполнителя:

  • С поля битвы мчатся на небо маршрутки Через марево напалмовых долин. Ты сидишь и нервно крутишь самокрутки, «Бритый шилом - гретый дымом» исполин. Ты любил её арийские веснушки, Как Артурчика застенчивый Верлен. Ты холил её и лепетал на ушко: «Будь со мной, моя Лили Марлен!» Пряди падали на снежную перину, Поцелуи застывали на груди… Вспомни, как она стенала и корила, Как она тебя просила: «Не ходи!» Ты пошел! Тебе хотелось быть всех круче, Урфин Джюс – король берёзовых полен, Любоваться ложем сверженного дуче И делить его с Лили Марлен… С глаза Пирра не прольётся ни промилли За щеглов, погибших в праведном бою. Командиры толстозадые скормили Тонны мяса молодого воронью. Содрогает рупор ропот кабальеро: «Поднимайся, родина, с колен!». Ты повелся на развод и хлопнул дверью И забыл свою Лили Марлен… Сабли острые на солнышке сверкали. Ты отчаянно и храбро воевал. Боги Спарты, веселясь, рукоплескали, Наблюдая этот дивный карнавал. Дождь кровавый поливал твоё забрало. Губы знали сок трофейных Магдален. Под клешнёй у кареглазого капрала Сладко спит твоя Лили Марлен… Всё прошло. Растаял дым над Ватерлоо. Гунны водкой поминают братанов. Ты вскричал: « Lilly, I want to be your lover! » Полна жопа костылей и орденов. Ты пришел, бряцая кульмскими крестами, Развесёлый и безногий гуимплен. На полу бледна, изъедена глистами, Крепко спит твоя Лили Марлен…
  • У нас будет сын – В пролёте как русский витязь, Тупой и кривей коряги, Без мазы продать мозги. У нас будет сын, И он не поступит в ГИТИС, А будет зубрить в путяге Устройство ярма и зги. У нас будет сын И он не уедет жить в Лондон, Туманные перспективы, Судьбины пологий склон. И он не пробьётся в люди, Скрежещут от злобы пломбы, Сопьётся в посудной лавке С кривою наколкой СЛОН. Спасибо мама, спасибо папа За то, что жив я, что здоров, ума палата. Вы научили заглянать с тоской в чужой набитый рот И грубой силой отбирать кусок у брата. А за стеною синила и спор про Карабах, Губы в водке, пузо в складках, пятки в плесневых грибах. И нет просвета, и плачет где-то Совсем малой потенциальный Моцарт или Бах. И будем шкилять в контакте: На Киви кто сколько сможет, Давайте спасём Илюшу, Нам надо его к врачу. Помилуйте, Тор и Шакти! Наш сын умереть не должен, Он вырастит самым лучшим! Конечно же, я шучу. У нас будет сын – Здоров, как борец Поддубный, Достойный и сильный воин, Горой за Святую Русь. У нас будет сын – Красивый, спокойный, умный. Пойду на любую дыбу, Он станет таким, клянусь. И я приложу все силы, Чтоб рос и не видел горя, Чтоб дня не провёл без книги, А вместо всех зол – спортзал. Чтоб стал для других примером И совесть без тёмных пятен, Пришёл нас с тобой проведать И с гордостью нам сказал: Спасибо мама, спасибо папа За то, что с кухни шёл всегда приятный запах, За то, что в детстве не пришлось глядеть в чужой набитый рот И грубой силой отбирать кусок у брата. А за стеною синила и спор про Карабах, Губы в водке, пузо в складках, пятки в плесневых грибах. И нет просвета, и плачет где-то Совсем малой потенциальный Моцарт или Бах.
  • Извивалась юркая полудюймовая рыбица, Выброшенная на сушу суровым Посейдоном. А вокруг – канонады наркоманской, блядской, глянцевой Ибицы, От которых трепыхались изможденные лики Мадонны. Рыбкины жабры раздвигались как шлюхины влагалища; Она стонала и тряслась: «О, Боже святый! За что Ты меня сюда: ведь я же совсем мала ещё! Я только что родилась! Я ни в чём не виновата!..» Но таинственный Некто хранил молчание (Что можно было расценить не иначе как «отъебись и ползи») И у маленькой рыбки от гнева и уныния сперло дыхание… Так она, корчась в агонии, подохла в грязи… Я в это время танцевал и не помог ей выбраться, Я не слышал её стонов, и нашёл уже мёртвой. И в порыве яростного отчаяния пнул эту самую рыбицу В глухую пучину – на расправу прожорливым волнам… А серпентарий по имени «Ибица» ждёт кары Творца: Две заботы – забыться и выжить! Остальное – не важно. Но Гаутама не покинет дворца… За забором так страшно… «Под легкий ужин» сделанная в трущобах малышка-Золушка (Из тех, кто по Его жребию права на счастье не имеет), Ничего в этой жизни не видавшая(кроме пьянок мамы и домогательств отчима Фролушки) Однажды где-то прочитает про Грэя. И она будет ждать его, что он прискачет на белом коне и скажет «Моя Муся! Ай лав ю!»…Но где же он? Кругом лишь ссыкло да пропойцы! …И Золушка с горя нажрётся, раздвинет ноги и отдастся первому попавшемуся — Тому, кого ничего не интересует кроме того, что у нее ниже пояса. А дальше – по накатанной: грязный шалман для путан… И – путаться, путаться, путаться! Хуи. Кубы и литры. И превратит её злая фея-Судьба, как спел бы Армен Григорян, В «безобразную Эльзу – королеву флирта». Да как полетят в неё каменьями осуждения и злые слова! Колкими эпитетами её сгноят старые девы. Но людская молва ей – давно трын-трава: Ведь она хоть чуть-чуть побыла королевой!… А серпентарий по имени «Ибица» ждёт кары Творца: Две заботы – забыться и выжить! Остальное – не важно. Но Гаутама не покинет дворца… За забором так страшно… В теплой кухне уминая белый хлеб с повидлом, Кроя чертежи очередной духовной кампании, Ежедневно и ежесекундно прихожу к тому, что лучше родиться быдлом.
  • Бледное, хмурое солнышко Скрылось за Лысой горой. Детушки славные, орлики Плачут в избушке сырой. Прячутся рожицы в вороты, Ластится старый борей, Орлики плачут от холода: «Мама, прийди обогрей!» Орлики смотрят на звездочки: Как же они далеки… Хлеба последние крошечки Тащат под стол пруссаки. Смотрят портреты с укорами, Хлопает ветер дверьми, Орлики плачут от голода: «Мама, прийди покорми!» Там, за рекою Смородиной Чудища злые живут. Змеи трехглавые скалятся, Орликам спать не дают. В полночь в оконце бессовестно Баба-Яга залетит. Орлики плачут – им боязно: «Мама, прийди защити!» А в телевизоре стареньком Крутят опять сериал: Там папа вернулся с подарками, Деток обнял, приласкал. Сколько ребяческой радости: Папа принес каравай! Орлики плачут от зависти: «Мама, прийди приласкай!» А днем всякие-разные тётеньки В доме толпились с венком, Мамку сложили в коробочку И прикопали песком. Выли соседские бабушки, Плакал пришедший народ. Орлики плачут по матушке, Но мама уже не придет! Лягут в кроватку железную, Крепко мишутку прижмут. Слезы утрут бесполезные И с мамой навеки уснут… И очутятся, красивые, В сказочной, светлой стране, Где они будут счастливые С мамой гулять по траве…
  • Ромэо не выпил свой яд, Джульетта – не закололась. И вот понеслось: совет да любовь, медово-гламурная молодость. Потом – гименеевы узы. Сопливых детей народили. Пять дней на работу, детей – в детский сад. В субботу – в театры ходили. Союз влагалища и члена – Любви достойная замена. Вот и нет любви. Где она теперь? За горами? За лесами? Вот и нет любви. Скоро мы с тобой Станем мертвецами. Ромэо мамон отрастил. Джульетта уже не кончает. С завода Ромэо, уставшего в хлам, Джульетта угрюмо встречает. Ромэо идёт в гаражи к мужикам, стянув на закуску котлету. Джульетта во время отсутствия мужа шныряет к спортсмену-соседу. Она не станет Дездемоной – И спят усталые гормоны… Вот и нет любви. Где она теперь? За горами? За лесами? Вот и нет любви. Сами обрели И просрали сами… Ромэо колотит Джульетту, когда нажирается в мясо (Джульетта ему наставляет рога с каким-то майором запаса). А после – Ромэо хлопает дверью, чтоб с Грэем продолжить застолье И песни похабные выть под гармонь, склонившись над мёртвой Ассолью. Она скончалась в богадельне. Ей эти песни параллельны. Вот и нет любви. Где она теперь? За горами? За лесами? Вот и нет любви. Девочка Ассоль Вздулась парусами…