Песня «Плачь бэйби»
исполнителя Бранимир.
Скачать или слушать онлайн

00:00/00:00

Текст песни:

Ноет ребенок в старой квартире, Тщетно взывает к горнему миру: «Помогите, херувимы, SOS!» А за окном пулеметы стреляют, Новую жатву к рукам прибирает Чёрная. Нынче покос. Горцы вы мои, луковые! Дорожите зёрнами! Вы бы не ссылали всех подряд, Не снимали б с мертвецов наград, Если б знали, что Вы все давно уже мёртвые! Изначально мёртвые! Безнадежно мертвые При живых телах! Плачь, бэйби! Плачь бэйби! Плачь, бэйби. Жди грозу! Плачь, бэйби! Плачь бэйби! Миру насрать на твою слезу! Бреши в солдатах весны кровоточат, В городе Сочи хрустальные ночи: Воистину вечен Освенцим! Огни золотые озаряют Саратов Костры инквизиторов-дегенератов. Они так хотят согреться. Овцы вы мои, божии! Сладкие мои ироды! Вы б себя не мучили постом, И колен не гнули под крестом, Если б знали, что Вы все давно уже сироты! Изначально сироты! Безнадежно сироты При живом Отце! Пр: т.с. Ноет ребенок в старой квартире. Отчим террористов мочит в сортире, Мамку доедают червяки. И пока божьи мозги на пит-стопе, Бравый вояка с медалью на жопе Фарширует новые полки. Храбрые мои Сашеньки! Нежные мои фюреры! Вы б в полон не брали города, Не пошли б войною никогда, Если б знали, что Вы все давно уже в Нюрнберге. Изначально в Нюрнберге! Безнадежно в Нюрнберге При живых жидах!

Другие песни исполнителя:

  • Она бы пошла в избу за тобой на пламя, По тёмным, недвижным водам, на дно в 20 000 лье. Стереться в песок и стать, твоей молчаливой мебелью, Послушной песцовой спутницей, в дареном тобой колье. Кормилась твоим огнём, летела б бутылкой жгучею, Сияя над баррикадами под пенье стальных цимбал. Победу встречать вином, в Раю возлегать под кущами С тобою - Грозою Севера. Но ты ее проебал... Она бы пошла с тобою к сибирским рудам, За чифиром в грязной кружке, за тубиком, гнить в барак. Она бы смогла, легко стать твоей добычею, Стерпела б удар дубиною и мокрый пещерный мрак. А после телячьих нежностей в тревожных советских сумерках Ты мчался б с букетом краденым, восьмерки в окно лабал. И после, наливки треснувши, отправились б на окраину Шизить с вашим пёстрым юнити Но ты ее проебал... В любой незавидной участи, на самой паскудной должности, Была бы тебе опорою, единственной и родной. Она бы смогла стерпеть твоих друзей, побои твои и выходки До самой костыльной старости таскать за тобой судно. Спасать в самый длинный срок, иконою под подушкою В старухе-тюрьме камышинской среди мусорских хлебал. И в письмах дарить тепло, что наглый дубак не вытащит Со связанным ею свитером. Но ты её проебал...
  • Пидорасы, дартаньяны, тарапуньки, штепселя – Все знают, что всё распиздато только в телеке. «В голубом одеяле» чьи-то «юные тела», А чьи-то юные тела – в багровом Тереке. Кто-то капает на лобстера младенческой слезой, Нюней скрипки страдиварской умиляется. А кто-то хуй без соли в сухомятку жрёт с бузой, Контрафактным бычьим пойлом похмеляется. Руки в стружке, жопы в мыле, в карманах по «Прима»-ку – Пролетарские замученные лошади. Добролицые брошюрцы «чешут», вечно начеку – Старушенций опускают на жилплощади. Я люблю тебя, планета, захлебнись ты, бля, в крови, Злоебучая ты золушкина мачеха! Растерявшие носы и нюхи на фронтах любви Лепрозорские засранцы кличут папочку: Припев: «Когда же ты нажрешься, Яшенька? Редеет и редеет пашенка! Когда же ты нажрешься, Ёгова? Обжора-Баррабек ты ёбаный! По совести, по чести, без обмана, без греха Живи да наживай счета с циррозами. На поминках твоих братушки будут рвать меха, Наследнички табе обложат розами. Бухнут, взгрустнут, зароют и пойдут вершить свой труд Сизифы-кореша – ворочать камушки. Их дети – укротители ботанов и зануд – Без башен как булгаковская Аннушка. Трепещут пред тобою суеверные скопцы, Целуют в жопу верные свидетели. Брюхаты кобели-попы пречистые отцы – Все славят твои, Яшка, добродетели. А ты лежишь султаном и глядишь на наш шабаш, И машут ангелочки опахалами. Из бабкиных коронок позолочен твой шалаш И вымощен смиренными ебалами… Припев: . Страшась зубовных скрежетов, поветрий и холер Стоят пенсионерки кверху крупами. Все дрочат на тебя, о, Всемогущий Кавалер, И даже маковки церквей торчат залупами. А если в горнем мире наступали холода, Ты грелся астрономами и ведьмами. У патеров твоих они не брали на рота И потешались над твоими бреднями Пиздатый ты бугор – «трясись, молись и потакай». А вместо помощи – упреки да стращания. Ты бы лучше своим овцам показал кекусинкай, А не пудрил мозг пустыми обещаньями. Мы кропим друг другу спины ядовитою слюной, По сожженным нивам шастаем гаврошами. Чего ты прячешь рыло за кадильной пеленой? Пожалей своих ублюдков недоношенных!
  • Поголовье мужей бандежь, Кто дохляк кто бухой дебил. Ты кого-то в натуре ждешь, Чтоб кормил наряжал не пил. Ночь прошла и сопливый сквирт, В умывальник исторг ходок. И растаял в стакане спирт, Прозвенел заводской гудок. Он оставит под дверью ключь, И глазунью твою не съест. Косоротый, худой как плющь, Сгинет прочь, обоссав подъезд. Ну а ты распахнешь окно, Засмалишь в леденящий смог. Проскрепишь мужики гавно, Да и этот опять не смог. Отцов твоих отцы, не датские принцы. А ушлые, смешные алкаголики. С наукой раньше срока, прогореть. И будут тебя драть, не альфа не самцы. А будут тебя драть пивные Лёлики. Терпеть, рожать, работать, умереть. Забубнит голубой экран, На Борнео долбят белуг. По Медео шуршит джейран На Майдане ебашат лук За кардоном прекрасный Он, Море денег и рай земной. В мутной вазе гниет пион, На окошке у проходной.
  • Спит малиновый король на веселой кочерге Под подушкой прогревая волыну. Стукотят в углу котлы, как колодки на ноге, Отбивая за хвилыной хвилыну. В скрынях керенок — дуром! Дом — на красном кирпиче. Круче только Саваоф и Бурбоны. Только трудно разглядеть в этом тертом калаче Человека, мужика-не гондона. С перекатной на трапмлин — в распальцованную знать. Всех нагреем — и взлетаем как птицы! Пусть зовет святая рать смертью душу постирать. На хромой козе к Козлу прокатиться. Поделить и отобрать, облениться и просрать, И зарыться с головою в болото. Прозвенит смешным тузом херувим в кандальной тьме. Да такой, что в душу срать неохота. Завершились дележи, больше не в кого шмалять. Всем — лепила-кадила-могила. Долбоебы детвора. И волчица тоже блядь. Хоть и сладко поначалу стелила. На мурзилочном мурле белой пудры полведра. Украшений — как на люстре дворцовой. Упакована в карден. Но не любит нихера. Ни за душу, ни за шишку в кальцонах. С перекатной на трамплин — в распальцованную знать. Пухнет в зеркале единственный кореш. Всякий фуцман норовит в душу влезть и прошмонать. А блядям ее копать не позволишь. Фарта нету — хоть убей.В этой ядерной зиме Растрепалась быковая пехота. Просквозит смурной горой херувим в кандальной тьме. Да такой — что в душу срать неохота. Спит малиновый король, зрит ваганьковские сны В отделениях подземных милиций. Тает сало в жерновах темных мельниц Сатаны. Ладно скроенный костюм мнёт землицей. Нахамив в лицо душе, по обломкам побежал. Наутек, поджав крестец, к Богу ближе. Покаянье на одре битый час изображал. Только Богу жопу,брат, не подлижешь!
  • У нас будет сын – В пролёте как русский витязь, Тупой и кривей коряги, Без мазы продать мозги. У нас будет сын, И он не поступит в ГИТИС, А будет зубрить в путяге Устройство ярма и зги. У нас будет сын И он не уедет жить в Лондон, Туманные перспективы, Судьбины пологий склон. И он не пробьётся в люди, Скрежещут от злобы пломбы, Сопьётся в посудной лавке С кривою наколкой СЛОН. Спасибо мама, спасибо папа За то, что жив я, что здоров, ума палата. Вы научили заглянать с тоской в чужой набитый рот И грубой силой отбирать кусок у брата. А за стеною синила и спор про Карабах, Губы в водке, пузо в складках, пятки в плесневых грибах. И нет просвета, и плачет где-то Совсем малой потенциальный Моцарт или Бах. И будем шкилять в контакте: На Киви кто сколько сможет, Давайте спасём Илюшу, Нам надо его к врачу. Помилуйте, Тор и Шакти! Наш сын умереть не должен, Он вырастит самым лучшим! Конечно же, я шучу. У нас будет сын – Здоров, как борец Поддубный, Достойный и сильный воин, Горой за Святую Русь. У нас будет сын – Красивый, спокойный, умный. Пойду на любую дыбу, Он станет таким, клянусь. И я приложу все силы, Чтоб рос и не видел горя, Чтоб дня не провёл без книги, А вместо всех зол – спортзал. Чтоб стал для других примером И совесть без тёмных пятен, Пришёл нас с тобой проведать И с гордостью нам сказал: Спасибо мама, спасибо папа За то, что с кухни шёл всегда приятный запах, За то, что в детстве не пришлось глядеть в чужой набитый рот И грубой силой отбирать кусок у брата. А за стеною синила и спор про Карабах, Губы в водке, пузо в складках, пятки в плесневых грибах. И нет просвета, и плачет где-то Совсем малой потенциальный Моцарт или Бах.