Петлюра.
 Слушать песни исполнителя и скачать онлайн

Случай на севере был в отдаленном районе, Срок в лагерях отбывал паренек молодой, Всюду по зоне звучал его голос чудесный, Все уважали и дали кликуху Седой. Всюду по зоне звучал его голос чудесный, Все уважали и дали кликуху Седой. Как-то приходит Седому письмо заказное, Пишет Седому на зону родимая мать: Я заболела, о горе какое, сыночек, И не хотелось не видя тебя, умирать. Я заболела, о горе какое, сыночек, И не хотелось не видя тебя, умирать. Брови, глаза у Седого тотчас потемнели, Все замечали, что голос Седого дрожал,

Предо мной стоит стена За стеной стоит она Воля несравненная моя Сколько можно ждать, Но нельзя бежать — Автоматы смотрят на меня. Сколько можно ждать, Но нельзя бежать — Автоматы смотрят на меня. А я хотел бы щас пройти По тем дорогам, что бродил. Девчонку за руку вести, С которой ночи проводил. Но ни к чему теперь слова, Всему виной моя судьба… И лишь гитара верный друг среди разлук. Пишет сыну мать — «Что же ты, сынок, третий год свиданки не берешь?» Ну, а как же взять, дорогая мать, Но я знаю, ты меня поймешь. Ну, а как же взять, дорогая мать, Да, я знаю, ты меня поймешь. Начальник с нами был на «ты», Он говорил, что мы скоты. Я возразил и вот итог — Тяну я срок. Куда не глянешь, комсомол, Все падлы красные кругом И где мне правду отыскать, Скажи мне, мать. А я хотел бы щас пройти По тем дорогам, что бродил. Девчонку за руку вести, С которой ночи проводил. Но ни к чему теперь слова, Всему виной моя судьба… И лишь гитара верный друг среди разлук.

Темная вода, звезды золотые… Снова я стою на том же берегу. Разлюбил тогда глаза твои большие, А теперь никак забыть их не могу. Ты прости меня, родная! Все ушло — я это знаю. Все ушло неведомо куда, куда… Для меня — тебя дороже Никого и быть не может. Буду помнить я тебя всегда… Не могу простить себе я эти слезы, То, что целовал тебя я, не любя… Помнишь, как тогда ты, плача у березы, Прошептала тихо: «Я люблю тебя…» Ты прости меня, родная! Все ушло — я это знаю. Все ушло неведомо куда, куда…

Я ухожу, сказал парнишка ей сквозь грусть Ты только жди, я обязательно вернусь И он ушёл, не встретив первую весну Домой пришёл, в солдатском цинковом гробу. Рыдает мать, и словно тень стоит отец Для них он был, для них он был ещё юнец, А сколько их, не сделав в жизни первый шаг Домой пришли в солдатских цинковых гробах Когда-то он, с одной девчёнкою гулял Дарил цветы, и на гитаре ей играл И даже в миг, когда на белый снег упал Он имя той девчёнки кровью написал. Развеет ветер, да над могилой серый дым Девчёнка та, уже целуется с другим Девчёнка та, что обещала подожду Растаял снег, исчезло имя на снегу. Он до рассвета, всего лишь часа не дожил Упал на снег, и грудью родину закрыл Упал на снег, не в дни войны, а в мирный час И для него, весны рассвет на век погас.

Ты одна стоишь у клена, Рвешь руками лист зеленый, А в душе твоей тоска. Слезы с глаз твоих слетают, В бездну слезы улетают, Ты стоишь совсем одна. Жизнь бывает так жестока, Вмиг ты стала одинока, И болит твоя душа. Ты пришла к нему в зеленом, Мать тебе открыла в черном, Ты без слов все поняла. А ведь не даром люди говорят, Что и любовь бывает горькой. И вместо свадьбы траурный наряд, А ты еще совсем девчонка. И вместо свадьбы траурный наряд, А ты еще совсем девчонка. Как же так могло случиться, Не успела с ним проститься. Ты кричишь - Прости меня! Ты прости что отказала, Не смогла не удержала, Ты проснись открой глаза. Но слова теперь как ветер, И не сможет он ответить - Не услышит он тебя. Плачешь ты над его телом, Ты совсем не так хотела, Ты кричишь - Прости меня! А ведь не даром люди говорят, Что и любовь бывает горькой. И вместо свадьбы траурный наряд, А ты еще совсем девчонка. И вместо свадьбы траурный наряд, А ты еще совсем девчонка.

Зачем ты это сделала, надела платье белое, Кольцо на pyкy нежнyю на головy фатy. А может ты забыла, как мне ты говоpила, Как часто говоpила, что я тебя люблю. Сбивая чеpным сапогом, с тpавы пpозpачнyю pосy, Hаш каpаyл идет тpопой, и каждый к своемy постy, И каждый дyмает о том, что дома ждyт, что дома пишyт, Любимый, милый, доpогой, тебя я ждy, тебя я слышy. Когда шинель снимая, c yсталых плеч снимая, О милых вспоминая, они ложатся спать. И снятся им pодные, леса поля гyстые, И девyшки, котоpые их обещали ждать. Сбивая чеpным сапогом, с тpавы пpозpачнyю pосy, Hаш каpаyл идет тpопой, и каждый к своемy постy, И каждый дyмает о том, что дома ждyт, что дома пишyт, Любимый, милый, доpогой, тебя я ждy, тебя я слышy. Тепеpь мне часто сниться, как свадьба веселится, Веселые их лица и гоpько им кpичат. Любить ты обещала, но слова не сдеpжала, Hо только написала, ты все поймешь солдат. Сбивая чеpным сапогом, с тpавы пpозpачнyю pосy, Hаш каpаyл идет тpопой, и каждый к своемy постy, И каждый дyмает о том, что дома ждyт, что дома пишyт, Любимый, милый, доpогой, тебя я ждy, тебя я слышy.

Вечер за решеткой догорает, Догорает солнца уголек, И тихонько песню напевает На тюремных нарах паренек. Он поет, как трудно жить без мамы, Без любви и ласковых подруг, Он поет, как трудно жить без воли, Вся тюрьма заслушалась вокруг. Плачут в дальних камерах девчата, Вспоминая молодость свою, Вспоминая: где-то и когда-то Говорили ласково: Люблю. Даже самый строгий надзиратель У стены, задумавшись, стоит. Только он один, паскуда, знает, Что мальчишке ночь осталось жить. Рано утром щелкнули затворы, Под конвоем вывели его. И последним словом его было: Приведите сына моего! Сын бежал по лестничному трапу, Маленький мальчишка, лет шести, Бросился на шею, крикнул: Папа, Родненький, возьми с собой, возьми! Вы летите, голуби, летите, Вы летите в дальние края, И любимой маме расскажите, Что давно в живых уж нет меня Вечер за решеткой догорел уж, Догорел уж солнца уголек. Но никто той песни не услышал, Утром был расстрелян паренек.

Бледной зарей озарился Тот старый кладбищенский двор, А над сырою могилой Плакал молоденький вор: «Бедная ты моя мама, Зачем ты так рано ушла, Жизни своей не видала, Отца-подлеца ты нашла. Я — сын трудового народа, Отец мой родной — прокурор. Он судит людей беззащитных, Не зная, что сын его — вор! «И вот, на скамье подсудимых Молоденький мальчик сидит И голубыми глазами На прокурора глядит. Началась речь прокурора: «Преступника надо судить, За крупные деньги и злато Нельзя его больше щадить. «Окончилась речь прокурора, Судья уж расстрел утвердил, А прокурор после казни Понял, что сына судил. Бледной зарей озарился Тот старый кладбищенский двор, А над сырою могилой Плакал отец-прокурор. А над сырою могилой Повесился сам прокурор…

В городском саду Девочку одну Развлекал я песнями, стихами. На колени брал, Нежно целовал И смотрел влюблёнными глазами. Девочек любить - Богатым надо быть, Богатым надо быть, а значит - вором. И пошёл опять По новой воровать, Так и повстречался с прокурором. Прокурор кричал: "Ах, всё-таки попал За стальные двери, за решётку!" Я в тюрьме скучал, По милой тосковал, Вспоминая там свою красотку. Ровно через год Я вышел из ворот, Кое-как сумел освободиться. Думал я: пойду, Милую найду, Прежняя любовь возобновится. Наконец, нашёл, К ней домой пришёл, Но подлая девчонка изменила. "Ты, мальчишка, вор - Вот мой приговор. И забудь, что я тебя любила. Завтра суд опять, Мне дадут лет пять И погонят в дальнюю сторонку. Там пройдут года, Молодость моя За такую подлую девчонку.

Нам вчера прислали из УгРо дурную весть. Нам вчера сказали, что Алешка вышел весь, Как же так? Ведь он еще вчера нам говорил, Вот сыграем свадьбу и на недельку загудим. Но не состоялся этот свадебный гудешь, Потому что Лешке засадили в спину нож, Потому что Лешка не в первый раз уже, Зашивает раны свои новые в душе. Для кого ж он душу как рубашку залатал, Чтобы в пьяной драке, его убила сволота, Если бы не это, мы б к нему на свадьбу шли, А с ножом в лопатках мусора его нашли. Что ж поубивается, девчонка поревет, Чуть-чуть посомневается и слезы оботрет, А потом без стука отворит другому дверь, Ты прости Алешка, ведь все равно ж тебе теперь. Но однажды ночью ей приснится страшный сон, Будто к ней в квартиру вновь явился он, Замуж за другого ты вышла не беда, Но ведь это ж он меня ножом в лопатку он тогда... И проснувшись ночью услыхав такую весть, Побежит на кладбище отыщет серый крест, И могильный холмик окропит своей слезой, Ты прости Алешка ты забери меня с собой. Я тогда не знала кто тебя убил, А теперь узнала и нету больше сил, И ударом в сердце покончив дни свои, И в одной могиле будут вместе спать они. Мы их похороним чего уж тут рыдать, И в одной могиле они вместе будут спать, Им людская радость вовсе не видна, В памяти осталась только первая весна.

Посадил я берёзу во дворе под окном, Стал наряднее и краше, чем прежде, наш дом. Свежий утренний ветер чуть дрожит синевой. Мы у этой берёзы расставались с тобой. Не надо нам жалеть об ушедшем лете, Ведь есть ещё любовь на белом свете. Не надо нам жалеть, пусть бушуют грозы, Ведь есть ещё у нас белая берёза! Ведь есть ещё у нас белая берёза. Будет наша берёза зеленеть под окном И о прошлом, как прежде, напоминать. И в ветвях её нежных запоют соловьи. Будет всё, как прежде, но без нашей любви. Не надо нам жалеть об ушедшем лете. Ведь есть ещё любовь на белом свете. Не надо нам жалеть, пусть бушуют грозы. Ведь есть ещё у нас белая берёза! Ведь есть ещё у нас белая берёза. Не надо нам жалеть об ушедшем лете. Ведь есть ещё любовь на белом свете. Не надо нам жалеть, пусть бушуют грозы. Ведь есть ещё у нас белая берёза! Ведь есть у нас ещё белая берёза, Не надо нам жалеть об ушедшем лете, Ведь есть ещё любовь на белом свете, Не надо нам жалеть, пусть бушуют грозы, Ведь есть ещё у нас белая берёза! Ведь есть у нас ещё белая берёза

Отслужил солдат службу долгую, Отслужил солдат службу ратную. Двадцать лет служил, и еще пять лет, — Генерал-аншеф ему отпуск дал. И пошел солдат во родимый край, И нашел солдат избу русскую, На крыльце сидит молода жена — Двадцати годов как и не было. Ты, видать, жена, хорошо жила, Хорошо жила, не состарилась! А жена ему говорит в ответ, Говорит в ответ, сама плачет вся: Не жена твоя я законная, А я дочь твоя, дочь сиротская. А жена твоя вот уж пятый год Во сырой земле под березонькой. И зашел солдат в избу русскую, Приказал подать зелена вина. Пил всю ночь солдат, по усам его Не вино текло — слезы горькие. Пил всю ночь солдат, по усам его Не вино текло — Слезы горькие…

Я пишу тебе, голубоглазая, Может быть, последнее письмо, Никому о нём ты не рассказывай, Для тебя написано оно. Суд идёт, и наш процесс кончается, И судья выносит приговор: Максимальный срок мне назначается, Радуется старый прокурор. Слышал я, что ты, голубоглазая, Вовсе не выходишь погулять, Слышал я, что ты, голубоглазая, Всё твердишь, что друга будешь ждать. Припев: Только где-то день за днём Ты всё плачешь за окном, Серый дождь всё льёт и льёт, Друг твой больше не придёт. Ты гуляй-гуляй, моя красивая, Не губи ты молодость свою. Чтобы за двоих была счастливая, Отпускаю я любовь твою.

Горел пылающий камин, Судили парня молодого, Он сам собою был красив, Но в жизни сделал много злого. У судей слово он просил, И судьи слово ему дали. Когда он начал свой рассказ, Весь зал наполнился слезами: «Когда мне было десять лет Я с дома отчего сорвался, Я научился пить-курить И со шпаной блатной связался. Когда мне стало двадцать лет, Я был в кругу друзей любимых, Я был красив и их сильней, Я научился грабить силой. Однажды грабили село, Где люди тихо-мирно спали. Мы убивали всех подряд И даже свет не зажигали. Я вновь и вновь махал ножом И вдруг свое услышал имя, Я спички взял, огонь зажег… О судьи, что я там увидел… У тела мертвого отца С ножом в груди там мать стояла, А шестилетняя сестра В кроватке тихо умирала… Судите ж, судьи, вы меня, Судите ж, судьи, как хотите. За злодеяния мои Вы страшный приговор несите…» Раздался выстрел, он упал, и полились любимой слезы: «Мой милый мальчик дорогой, Зачем ты людям делал злое?» Сгорел пылающий камин, Убили парня молодого, Он сам собою был красив, Но в жизни сделал много злого.

Сколько б не бродил, Свет не колесил, Сколько башмаков Даром износил. Где был не встречал Тех, кто просто так, Задарма чинил Башмаки бродяг. А мне с календарём Крупно повезло. У бродяг всегда, представьте, Красное число. Красен солнца диск На закате дня, Значит выходной, представьте, Завтра у меня. Я сошью себе рубашку Из крапивного листа, Чтобы тело не потело, Не зудело никогда. Чтобы тело не потело, Не зудело никогда. Сколько б не бродил, Свет не колесил, Все плащи дождей На плечах носил. Где бы не встречал Тех, кто просто так, Задарма всем пел Лучше соловья. Где поставлю свой дом, Не решил пока, Только знаю, Дом мой будет Вовсе без замка. Будет в доме том полыхать очаг. Для бродяг всех двери будут Настежь у меня. Я сошью себе рубашку Из крапивного листа, Чтобы тело не потело, Не зудело никогда. Чтобы тело не потело, Не зудело никогда.

Черный ворон", по дороге - шинами тугими. Два из МУРа с видом строгим и я между ними. Завела судьба шальная на крутую тропку. Шел по ней куда - не зная - и темно и топко. Шел по ней куда - не зная - и темно и топко. Что меня к беде приперло, Чем других я хуже? Искупался я по горло в мутной, грязной луже. "Пятерик" весит на шее - не последний видно, Жизнь вокруг все хорошеет, от того - обидно. Жизнь вокруг все хорошеет, от того - обидно. За решеткою стальною - сникну и засохну. Видеть небо над собою - в маленькие окна. Всеми проклят и покинут - кто жалеет вора? Разогнуть свободно спину - я смогу не скоро. Разогнуть свободно спину - я смогу не скоро. Давит согнутые плечи - ненависть людская. Что я им теперь отвечу - мол - судьба такая. Мол - спихнули злые люди в черную тресину. Кто теперь - то верить будет - уличному сыну? Кто теперь - то верить будет - уличному сыну? Слово ласковое скажет кто теперь со мною? Ведь душа чернее сажи - чем ее отмою? В даль бежит дорога прямо - под конвоем едем. Как в глаза старушка - мама поглядит соседям? Как в глаза старушка - мама поглядит соседям? Плакать будет дни и ночи. Свой - родной не кто-то. Не гнушался мил сыночек форточной работы. Руки скованы в запястье. День сереет хмуро. И везет меня в ненастье лейтенант из МУРа. И везет меня в ненастье лейтенант из МУРа. "Черный ворон" по дороге - шинами тугими. Два из МУРа с видом строгим и я между ними. Не задаром черту продан срок за дело дан. Эх, прости прощай свобода - здравствуй Магадан. Эх, прости прощай свобода - здравствуй Магадан.

Север, север, полярные ночи, Север, север, мороз и пурга... Едет поезд, везёт заключённых, В этом поезде еду и я. Дайте, братцы, мне в руки гитару, Я вам песню сейчас пропою Как однажды парнишка признался, Что влюбился в девчонку одну. У неё была модная стрижка, Голубые, как небо глаза. И похожа была на мальчишку, И весёлая, как стрекоза. "Можешь ты, - ему мама сказала, - Полюбить голубые глаза, Но скажу тебе, милый мой мальчик - Это дочь твоего же отца..." Он безумно любил ту девчонку И смотрел в голубые глаза, Но однажды сказала девчонка: "Милый братец, люблю я тебя!" Не играйте, гитарные струны, Не тревожьте парнишке покой. Лишь вчера он любил ту девчонку, А наутро покончил с собой. Север, север, полярные ночи, Север, север, мороз и пурга... Едет поезд, везёт заключённых, В этом поезде еду и я.

В старой церквушке, у озера синего, Там где горят, купола золоченные, Старый монах, с кодилом и рясою, Нас обвенчает, под звуки органные. Старый монах, с кодилом и рясою, Нас обвенчает, под звуки органные. Ты укрывалась, фатой белоснежною, От мира ненастного, хмурого, серого, Мы поцелуемся, милые, нежные, Богу покорные, в бога уверуя. Мы поцелуемся, милые, нежные, Богу покорные, в бога уверуя. Ты обнимала, меня целовала, Ласковым взглядом, меня провожала, Может не встретимся, больше с тобою, Боже Всевышний, за что нам такое. Может не встретимся, больше с тобою, Боже Всевышний, за что нам такое. В старой церквушке, у озера синего, Там где горят, купола золоченные, Старый монах, с кодилом и рясою, Нас обвенчает, под звуки органные. Старый монах, с кодилом и рясою, Нас обвенчает, под звуки органные.

Жил мальчишка на краю Москвы. Может быть, такой как я и ты, Может, шире чуть в плечах, Может, ласковей в речах, А в глазах побольше синевы. Девочка понравилась ему, не сказал об этом никому, У подъезда он стоял, Молча взглядом провожал Ту, которая понравилась ему. Но однажды он решил сказать То, о чём никто не мог бы знать. Закружилась голова И сказал он ей слова, И сказал он: "Я люблю тебя!" Та девчонка гордая была, Не поверила в его слова, Не сказала ничего, Отвернулась от него, Не поверила в его слова. Тот мальчишка бросился бежать, и ответа не пришлось уж ждать. А машина из-за угла Затормозить уж не смогла, И упал мальчишка на асфальт. Девочка, следившая за ним, Увидав мальчишку недвижим, Растолкала всю толпу, Тут же бросилась к нему И сказала: "Я тебя люблю!" Вот мальчишка приоткрыл глаза, По щеке скатилася слеза: "Верю-верю я в слова, Верю, любишь ты меня..." И ушёл из жизни навсегда. Кладбища открыты ворота, А в гробу лежит девчонка та, На груди девчонка той Белеет листик молодой: "Милый мой, навеки я с тобой..."

За запреткой снег растаял И не спится до зари, И кружат счастливой стаей Над острогом сизари. А мальчишка лишь с тоскою Провожает их опять: «Вы скажите, что вам стоит Милой весточку прислать!» Припев: Голуби, голуби, голуби Вы передайте привет Девочке той, что красивее Для пацана в мире нет. Голуби, голуби, голуби Ей помашите крылом. Ну а в глазах слёзы горькие Да часовые кругом. Только в городе туманном, В суете печальных дней, Та девчонка постоянно Видит тех же голубей. Веря почте голубиной, Повторяет, как во сне: «Я дождусь тебя, любимый, Можешь верить, верить мне!» Припев: Голуби, голуби, голуби, Вы передайте ему Самому в мире желанному, Что только им и живу. Голуби, голуби, голуби Через колючую грусть Пусть он узнает от вас сейчас, Что всё равно я дождусь!

Как над землёй встаёт заря, Зазеленеет конопля, И в месте с этой коноплёй Травой святой Мы просыпаемся с тобой. Горит косяк и у тебя глаза горят Всё это нашей конопле благодаря. И нас уносит от земли чудесный запах Конопли.Чудесный запах конопли. Набью мешочек коноплёй И привезу его домой И дома эту коноплю Любовь мою Через косыночку пробью. Горит косяк и у тебя глаза горят Всё это нашей конопле благодаря И нас уносит от земли чудесный запах. Конопли.Чудесный запах конопли. А если тяга пропадёт То ей на смену мак придёт, А ты забей косяк полней Ещё полней И заторчишь ещё сильней Горит косяк и у тебя глаза горят Всё это нашей конопле благодаря. И нас уносит от земли чудесный запах Конопли.Чудесный запах конопли. Горит косяк и у тебя глаза горят Всё это нашей конопле благодаря. И нас уносит от земли чудесный запах Конопли.Чудесный запах конопли

Помнишь встречи, когда рядом были мы? Помнишь вечер — время жуткой красоты? Мы друг другу обещали Вместе быть на много лет, Много слез и много бед Мы с тобою повстречали. Припев: Как хотелось бы мне прижать тебя, Целовать тебя теплыми губами, Но случилось то, что тебя не вернуть. Как хотелось мне слышать голос твой, Видеть образ твой яркими глазами. Нет тебя в живых и назад не вернуть. Помнишь солнце, Что светило в тишине? Вечно помню, Вспоминаю о тебе. Получил письмо недавно От твоей любимой мамы, Пишет: «Дочка, приезжай, Свою мать не забывай…»

Я так хотел тебя одну любить, Я так мечтал с тобою вместе жить, И ты была святой в моих глазах. Казалось, никому не разлучить. А время шло, а время всё летит, Настало время Родине служить. А ты клялась, а ты божилась, что: "Тебя дождусь, тебя люблю я одного". Припев: С той поры, как мы встретились с тобою, До сих пор я не знал с тобой печали, Ну а ты на другого променяла, Лишь в письме пару строк мне написала: "Не грусти!" А между нами - тысячи дорог, Тебя я вижу только лишь во сне. И твоё фото греет сердце мне, И образ твой в душе огонь зажёг. Я жду письма, а писем нет и нет, А сердце бьётся, сердце ждёт ответ. Я не в себе, я словно сам не свой. Что делать мне? Случилось что с тобой? Ночей не сплю, хотя был трудный день, И пропитались кровью сапоги. С плеча изъят осколочный кусок, Здесь нет тебя, я здесь так одинок. Но как-то раз я получил письмо, На ноги встал и стал читать его, Вдруг по щеке скатилася слеза, В конце письма: "Я больше не твоя..."

За моим окном весенний дождь плачет по тебе, роняя слёзы. Там, где ты теперь, всегда морозы, и тебя так просто не найдёшь. В почтовом ящике по-прежнему пусто, может, ты забыла мой адрес, потому на сердце очень грустно, только я на всё махну рукой. Скорый поезд увези меня отсюда, здесь я давно оставил свой покой. И осталась мне всего одна минута до того, как я услышу твой голос. Я выйду на нужной остановке, но на перроне ты меня не встретишь. Станет мне так странно и неловко, А в руке увядшие цветы. Значит, не судьба, ну что ж поделать, Я нашёл тебя и потерял. Может, я поступил не очень смело, Что билет в обратный путь не взял. Скорый поезд увези меня отсюда, Здесь я давным-давно оставил покой. И осталась мне всего одна минута До того, как я услышу твой голос. Скорый поезд увези меня отсюда, Здесь я давным-давно оставил покой. И осталась мне всего одна минута До того, как я услышу твой голос. Голос твой.голос твой.голос

Я начал жить - на малолетку я попал. Не хулиган я был, не хулиган... Я есть хотел и лишь поэтому украл. Попал в капкан, братва, попал в капкан... Зубов лишили меня первых в "воронке" - Меня крутили, ломали, били, Как будто было это все во сне, А друга лучшего, что был со мной, убили. Малолетка, малолетка - Вокруг жизни моей сетка И казенная одежда. По натуре лишь надежда. Малолетка, малолетка - Моей мрачной жизни клетка, Изоляция от мира, Неломаемая сила. Я научился многому с тех пор. Ты знаешь там - какие педагоги... И вышло, что мой первый приговор Меня свернул тогда с пути-дороги. Я научился шмаль курить и выпивать, Я научился - как жить, как воровать. Гражданки-граждане! Я в малолетке рос, И жизнь моя скатилась под откос. Малолетка, малолетка - Моей мрачной жизни клетка И казенная одежда, А в душе горит надежда. Малолетка, малолетка - Вокруг жизни моей сетка, Изоляция от мира, Неломаемая сила. Малолетка, малолетка - Моей мрачной жизни клетка И казенная одежда, А в душе горит надежда. Малолетка, малолетка - Вокруг жизни моей сетка, Изоляция от мира, Неломаемая сила.

Сумeрки над лагерем спустились По отбою зона на покой Только в караулке кто-то плачет Над своей несчастною судьбой Через стёкол пелену оконных Молодой сержант стремится вдаль И сейчас в глазах его бездонных Видно только горе и печаль И сейчас в глазах его бездонных Видно только горе и печаль Привезли вчера его Наташку За высокий лагерный забор Говорят, убила человека Вынесен ей смертный приговор Говорят, убила человека Вынесен ей смертный приговор А наутро у него дежурство От присяги не освобождён Значит, приговор его рукою В исполненье будет приведён Значит, приговор его рукою В исполненье будет приведён На рассвете во дворе тюремном Встретились они в последний раз Он чуть слышно попросил прощенья Только слёзы капали из глаз Он чуть слышно попросил прощенья Только слёзы капали из глаз Раздались два выстрела над зоной С крыш спугнули стайку голубей И осталась там лежать Наташка И сержант влюблённый рядом с ней И осталась там лежать Наташка И сержант влюблённый рядом с ней А под вечер из суда бумага Что совсем другой убийцей был Приговор, исполненный сержантом Понапрасну девушку сгубил Приговор, исполненный сержантом Понапрасну девушку сгубил

Там в семье прокурора, в безмятежной отраде, Жила дочка - красотка с белокурой косой, Как отец, горделива и прекрасна собою, С голубыми глазами и открытой душой. Было ей восемнадцать, никому не доступна, Понапрасну ребята увлекалися ей - Никогда не посмотрит, не подарит улыбки? И с каким-то презреньем все глядит на парней. Но однажды на танцах горделивый и быстрый, К ней шикарно одетый подошел паренек - Горделивый красавец из преступного мира, Поклонился ей в ноги и увел за собой. Было много там водки, было много веселья, Только вдруг отчего-то загрустил паренек: Ничего он не хочет, ничего не желает, Только тело красотки, только водку лишь пьет. Но судьба воровская меняется часто: То тюрьма, то свобода, то опять лагеря... И в один понедельник, в этот вечер ненастный, Он спалил на балу, и ее, и себя. Там за красным столом, одураченный дымом, За стаканом стакан воду пьет прокурор, А на черной скамье, на скамье подсудимых, Сидит дочка красотка и молоденький вор. Попросил он свободы попрощаться с женою, Попрощаться с женою на одну только ночь, И отец согласился, обливаясь слезою, Ведь не думал отец, что судить будет дочь. И отец согласился, обливаясь слезою, Ведь не думал отец, что судить будет дочь...

Девушку красивую парень обнимал И свиданье вечером он ей назначал Говорил: "Красавица, я люблю тебя Будь со мною, милая, будь со мной всегда!" Девушка поверила парню своему И однажды вечером отдала ему Сердце свое девичье, девичью красу, И ответила она "Я тебя люблю!" Сердце свое девичье отдала ему И ответила она "Я тебя люблю!". А парнишка вором был, воровать ходил, И девчонке каждый день он цветы дарил. На вопрос "Где деньги взял?" он ей отвечал: "Не волнуйся, милая, я не воровал" На вопрос "Где деньги взял?" он ей отвечал: "Не волнуйся, милая, я не воровал" Жили они весело, были как в раю, В рестораны он водил девушку свою, Покупал подарки ей каждый божий день, Будто бизнесменом был, говорил он ей. Покупал подарки ей каждый божий день, Будто бизнесменом был, говорил он ей. Как обычно, паренёк воровать пошел И на деле он на том смерть свою нашел, Не вернулся к девушке, не принес цветы, Горькое извести принесли менты. Не вернулся к девушке, не принес цветы, Горькое извести принесли менты. И заплакала она жгучею слезой, Ты же говорил всегда "Буду я с тобой", Ты же клялся, милый мой, что не воровал, Лучше б сразу правду всю ты мне рассказал. Ты же клялся, милый мой, что не воровал, Лучше б сразу правду всю ты мне рассказал. Он теперь в гробу лежит под сырой землей, Птица черная кружит над могилой той, Лучше бы он бедным был, но всегда живой, Не рыдала б девушка жгучею слезой. Лучше бы он бедным был, но всегда живой, Не рыдала б девушка жгучею слезой.

1 Здравствуй, мама, неужели не узнала Своего любимого сынка? В юности меня ты провожала, А теперь встречаешь старика. И старушка горько зарыдала, Принялась сыночка целовать, Ах, какая мама не мечтала Своего сыночка увидать. Ах, какая мама не мечтала Своего сыночка увидать. 2 "Мне писали, что тебя зарыли За Печорой, быстрою рекой..." И тогда сердечко родной мамы Обливалось горькою слезой. Не был, мама, я зарыт землею, Почему же верила ты им? В тюрьмах, лагерях, далеких шахтах Много, мама горя пережил: В тюрьмах, лагерях, далеких шахтах Много, мама горя пережил: 3 Пролетели годы молодые Как отпевший песню соловей, Стали наши головы седые, Ох, как жалко юности моей. Наливай мне, мама больше водки, Водкою залью печаль свою И при встрече что-нибудь исполню, И при встрече что-нибудь спою. И при встрече что-нибудь исполню, И при встрече что-нибудь спою.

Не под звон гитары семиструнной, А под звон дубаческих ключей, Выпилю решетку и на волю, Повидаться с матерью своей. Неужели мама не узнает, Своего родимого сынка? В юности меня ты провожала, А придется встретить старика. Никакой землей зарыт я не был, Просто с той землею я дружил. Лагерные муки и конвои, Много, мама, горя пережил. Лагерь наш поднимут по тревоге, На ноги оденут кандалы. И пойдут ребята по дорогам Нашей необъятной стороны. Так налей же, мама, горькой водки, Водкой я печаль свою залью, Лагерные муки позабуду И про эту песню, что пою. Лагерные муки позабуду И про эту песню, что пою.