Петлюра.
 Слушать песни исполнителя и скачать онлайн.
Страница 2

Тихо падает снег, ты стоишь у подъезда, Ты замёрзла, дрожишь и не в силах уйти. Я сказал в этот вечер - наша встреча - ошибка, Я сказал в этот вечер, что я должен уйти. Я сказал в этот вечер - наша встреча - ошибка, Я сказал в этот вечер, что я должен уйти. Я тебя не люблю, у меня есть другая, И хотел отвернуться, чтобы слёз не видать, Но ты молча стояла и вдруг попросила: "Подожди хоть минутку, дай мне слово сказать". Но ты молча стояла и вдруг попросила: "Подожди хоть минутку, дай мне слово сказать". Голос твой задрожал, собрала ты все силы, И сказала мне тихо, глядя прямо в глаза: "Ты люби её сильно, как тебя я любила, А теперь уходи, уходи навсегда!" "Ты люби её сильно, как тебя я любила, А теперь уходи, уходи навсегда!" Тихо падает снег, ты стоишь у подъезда, Ты замёрзла, дрожишь и не в силах уйти. Я сказал в этот вечер - наша встреча - ошибка, Я сказал в этот вечер, что я должен уйти. Я сказал в этот вечер - наша встреча - ошибка, Я сказал в этот вечер, что я должен уйти.

Я начал жить - на малолетку я попал. Не хулиган я был, не хулиган... Я есть хотел и лишь поэтому украл. Попал в капкан, братва, попал в капкан... Зубов лишили меня первых в "воронке" - Меня крутили, ломали, били, Как будто было это все во сне, А друга лучшего, что был со мной, убили. Малолетка, малолетка - Вокруг жизни моей сетка И казенная одежда. По натуре лишь надежда. Малолетка, малолетка - Моей мрачной жизни клетка, Изоляция от мира, Неломаемая сила. Я научился многому с тех пор. Ты знаешь там - какие педагоги... И вышло, что мой первый приговор Меня свернул тогда с пути-дороги. Я научился шмаль курить и выпивать, Я научился - как жить, как воровать. Гражданки-граждане! Я в малолетке рос, И жизнь моя скатилась под откос. Малолетка, малолетка - Моей мрачной жизни клетка И казенная одежда, А в душе горит надежда. Малолетка, малолетка - Вокруг жизни моей сетка, Изоляция от мира, Неломаемая сила. Малолетка, малолетка - Моей мрачной жизни клетка И казенная одежда, А в душе горит надежда. Малолетка, малолетка - Вокруг жизни моей сетка, Изоляция от мира, Неломаемая сила.

Звёздами с ладони кормим ночь, Всё трудней нам время обмануть, Что-то не успели, что-то не сумели, Что-то никогда уж не вернуть. Быстрой речкой время утекло, Но его нам век в душе хранить, Годы, что летели, песни, те, что пели, Не сумеет сердце разлюбить. Годы, что летели, песни, те, что пели, Не сумеет сердце разлюбить. Родниковою живой водой Жажду наших лет не утолить Новый день встречает нас с тобой, Значит, мы с тобою будем жить. И в похмелье тонем с головой, A И по-детски, теплоты хотим, Бредим именами, тех, кого нет с нами И о лете осенью грустим. Пальцы жжём на пламени свечей, Любим счастье с горем пополам, Понято не много, но светла дорога, Все когда - нибудь мы будем там. Понято не много, но светла дорога, Все когда - нибудь мы будем там. Родниковою живой водой Жажду наших лет не утолить Новый день встречает нас с тобой, Значит, мы с тобою будем жить.

В старой церквушке, у озера синего, Там где горят, купола золоченные, Старый монах, с кодилом и рясою, Нас обвенчает, под звуки органные. Старый монах, с кодилом и рясою, Нас обвенчает, под звуки органные. Ты укрывалась, фатой белоснежною, От мира ненастного, хмурого, серого, Мы поцелуемся, милые, нежные, Богу покорные, в бога уверуя. Мы поцелуемся, милые, нежные, Богу покорные, в бога уверуя. Ты обнимала, меня целовала, Ласковым взглядом, меня провожала, Может не встретимся, больше с тобою, Боже Всевышний, за что нам такое. Может не встретимся, больше с тобою, Боже Всевышний, за что нам такое. В старой церквушке, у озера синего, Там где горят, купола золоченные, Старый монах, с кодилом и рясою, Нас обвенчает, под звуки органные. Старый монах, с кодилом и рясою, Нас обвенчает, под звуки органные.

Я так хотел тебя одну любить, Я так мечтал с тобою вместе жить, И ты была святой в моих глазах. Казалось, никому не разлучить. А время шло, а время всё летит, Настало время Родине служить. А ты клялась, а ты божилась, что: "Тебя дождусь, тебя люблю я одного". Припев: С той поры, как мы встретились с тобою, До сих пор я не знал с тобой печали, Ну а ты на другого променяла, Лишь в письме пару строк мне написала: "Не грусти!" А между нами - тысячи дорог, Тебя я вижу только лишь во сне. И твоё фото греет сердце мне, И образ твой в душе огонь зажёг. Я жду письма, а писем нет и нет, А сердце бьётся, сердце ждёт ответ. Я не в себе, я словно сам не свой. Что делать мне? Случилось что с тобой? Ночей не сплю, хотя был трудный день, И пропитались кровью сапоги. С плеча изъят осколочный кусок, Здесь нет тебя, я здесь так одинок. Но как-то раз я получил письмо, На ноги встал и стал читать его, Вдруг по щеке скатилася слеза, В конце письма: "Я больше не твоя..."

Мокрый асфальт (автор - Петлюра) Мокрый асфальт. Ветер. Снова меня встретит. Желтой листвой падает вниз - Осенний каприз. Хочется так много, Но впереди - дорога. Старый вокзал. Шумный вагон. А позади - перрон. В жизни как и в сказке - все цвета и краски, Скитаний полон букет. Как во сне разлука - снова дашь ты руку. Про все забудем вдвоем. Про все забудем вдвоем. Вдвоем. Про все забудем вдвоем. Вспомним, что есть свечи, Вспомним, что есть вечер. Блюз нам споет тихо в ночи. Тихо - не шепчи... Не шепчи. Как там морской берег, Кто же из нас верит? Кто же из нас? Как мы поймем? Главное - мы вдвоем. В жизни как и в сказке - все цвета и краски, Скитаний полон букет. Как во сне разлука - снова дашь ты руку. Про все забудем вдвоем. Про все забудем вдвоем. Вдвоем. Про все забудем вдвоем. В жизни как и в сказке - все цвета и краски, Скитаний полон букет. Как во сне разлука - снова дашь ты руку. Про все забудем вдвоем. Про все забудем вдвоем. Вдвоем. Про все забудем вдвоем.

Не под звон гитары семиструнной, А под звон дубаческих ключей, Выпилю решетку и на волю, Повидаться с матерью своей. Неужели мама не узнает, Своего родимого сынка? В юности меня ты провожала, А придется встретить старика. Никакой землей зарыт я не был, Просто с той землею я дружил. Лагерные муки и конвои, Много, мама, горя пережил. Лагерь наш поднимут по тревоге, На ноги оденут кандалы. И пойдут ребята по дорогам Нашей необъятной стороны. Так налей же, мама, горькой водки, Водкой я печаль свою залью, Лагерные муки позабуду И про эту песню, что пою. Лагерные муки позабуду И про эту песню, что пою.

Бледной зарей озарился Тот старый кладбищенский двор, А над сырою могилой Плакал молоденький вор: «Бедная ты моя мама, Зачем ты так рано ушла, Жизни своей не видала, Отца-подлеца ты нашла. Я — сын трудового народа, Отец мой родной — прокурор. Он судит людей беззащитных, Не зная, что сын его — вор! «И вот, на скамье подсудимых Молоденький мальчик сидит И голубыми глазами На прокурора глядит. Началась речь прокурора: «Преступника надо судить, За крупные деньги и злато Нельзя его больше щадить. «Окончилась речь прокурора, Судья уж расстрел утвердил, А прокурор после казни Понял, что сына судил. Бледной зарей озарился Тот старый кладбищенский двор, А над сырою могилой Плакал отец-прокурор. А над сырою могилой Повесился сам прокурор…

Там в семье прокурора, в безмятежной отраде, Жила дочка - красотка с белокурой косой, Как отец, горделива и прекрасна собою, С голубыми глазами и открытой душой. Было ей восемнадцать, никому не доступна, Понапрасну ребята увлекалися ей - Никогда не посмотрит, не подарит улыбки? И с каким-то презреньем все глядит на парней. Но однажды на танцах горделивый и быстрый, К ней шикарно одетый подошел паренек - Горделивый красавец из преступного мира, Поклонился ей в ноги и увел за собой. Было много там водки, было много веселья, Только вдруг отчего-то загрустил паренек: Ничего он не хочет, ничего не желает, Только тело красотки, только водку лишь пьет. Но судьба воровская меняется часто: То тюрьма, то свобода, то опять лагеря... И в один понедельник, в этот вечер ненастный, Он спалил на балу, и ее, и себя. Там за красным столом, одураченный дымом, За стаканом стакан воду пьет прокурор, А на черной скамье, на скамье подсудимых, Сидит дочка красотка и молоденький вор. Попросил он свободы попрощаться с женою, Попрощаться с женою на одну только ночь, И отец согласился, обливаясь слезою, Ведь не думал отец, что судить будет дочь. И отец согласился, обливаясь слезою, Ведь не думал отец, что судить будет дочь...

Посадил я берёзу во дворе под окном, Стал наряднее и краше, чем прежде, наш дом. Свежий утренний ветер чуть дрожит синевой. Мы у этой берёзы расставались с тобой. Не надо нам жалеть об ушедшем лете, Ведь есть ещё любовь на белом свете. Не надо нам жалеть, пусть бушуют грозы, Ведь есть ещё у нас белая берёза! Ведь есть ещё у нас белая берёза. Будет наша берёза зеленеть под окном И о прошлом, как прежде, напоминать. И в ветвях её нежных запоют соловьи. Будет всё, как прежде, но без нашей любви. Не надо нам жалеть об ушедшем лете. Ведь есть ещё любовь на белом свете. Не надо нам жалеть, пусть бушуют грозы. Ведь есть ещё у нас белая берёза! Ведь есть ещё у нас белая берёза. Не надо нам жалеть об ушедшем лете. Ведь есть ещё любовь на белом свете. Не надо нам жалеть, пусть бушуют грозы. Ведь есть ещё у нас белая берёза! Ведь есть у нас ещё белая берёза, Не надо нам жалеть об ушедшем лете, Ведь есть ещё любовь на белом свете, Не надо нам жалеть, пусть бушуют грозы, Ведь есть ещё у нас белая берёза! Ведь есть у нас ещё белая берёза

Я пишу тебе, голубоглазая, Может быть, последнее письмо, Никому о нём ты не рассказывай, Для тебя написано оно. Суд идёт, и наш процесс кончается, И судья выносит приговор: Максимальный срок мне назначается, Радуется старый прокурор. Слышал я, что ты, голубоглазая, Вовсе не выходишь погулять, Слышал я, что ты, голубоглазая, Всё твердишь, что друга будешь ждать. Припев: Только где-то день за днём Ты всё плачешь за окном, Серый дождь всё льёт и льёт, Друг твой больше не придёт. Ты гуляй-гуляй, моя красивая, Не губи ты молодость свою. Чтобы за двоих была счастливая, Отпускаю я любовь твою.

В нашем дворе всей детворе Ты вечерами под гитару песни пел, Была одна окружена Твоим вниманьем больше всех девчонка та. Цветы дарил, в кино водил, В подъезде целоваться ты её учил, Но вот беда, была она Любимой дочкой [bad word] полкана. Припев: Цвела акация, как провокация, хотел ты большего, чем просто целоваться, Манила грация, забыл нотации, от любви да от тюрьмы не зарекаться. Манила грация, забыл нотации, от любви да от тюрьмы не зарекаться. Не утерпел, предусмотрел, Когда папаша её в округ улетел, Но и он тебя ждала, Тут и случилось всё, что ты хотел. Щелкнул замок, вам невдомёк, Ты в ванной успокаивал её. Теперь конец, прости, отец - На кинче тебе свадьба, мой зятёк! Припев: Цвела акация, как провокация, хотел ты большего, чем просто целоваться, Манила грация, забыл нотации, от любви да от тюрьмы не зарекаться. Манила грация, забыл нотации, от любви да от тюрьмы не зарекаться. Цвела акация, как провокация, хотел ты большего, чем просто целоваться, Манила грация, забыл нотации, от любви да от тюрьмы не зарекаться. Манила грация, забыл нотации, от любви да от тюрьмы не зарекаться.

В одиночной камере За стеною каменной Долго мне, мальчишечке, сидеть. Молодость погублена За любовь паскудную, За девчонку, что в живых уж нет. Мы с тобою встретились Теплым летним вечером В нашем старом парке городском. Девочка капризная, Челку твою рыжую Частов идел я во сне потом. Сладкими конфетами, С фильтром сигаретами Каждый день тебя я угощал. Ты мне улыбалася, Но с другим встречалася, Только я тогда о том не знал. Как-то, ночкой темною, Я тебя, нескромную, Увидал в объятиях мента. За обиду личную Финкою привычною Порешил обоих я тогда. За мента с шалавою На меня с облавою Вышла вся ментовская братва. И поймали вскорости, Долго били, сволочи, Лучше бы убили до суда. В одиночной камере За стеною каменной, За любовь парнишечка сидит, А девчонка рыжая, Подлая, бесстыжая, Под плитой могильною лежит.

Отслужил солдат службу долгую, Отслужил солдат службу ратную. Двадцать лет служил, и еще пять лет, — Генерал-аншеф ему отпуск дал. И пошел солдат во родимый край, И нашел солдат избу русскую, На крыльце сидит молода жена — Двадцати годов как и не было. Ты, видать, жена, хорошо жила, Хорошо жила, не состарилась! А жена ему говорит в ответ, Говорит в ответ, сама плачет вся: Не жена твоя я законная, А я дочь твоя, дочь сиротская. А жена твоя вот уж пятый год Во сырой земле под березонькой. И зашел солдат в избу русскую, Приказал подать зелена вина. Пил всю ночь солдат, по усам его Не вино текло — слезы горькие. Пил всю ночь солдат, по усам его Не вино текло — Слезы горькие…

Пьяная, ты сегодня пьяна, Пьёшь вино отчаянно и рыдаешь вновь. Ранила, сердце больно ранила Горькая печальная первая любовь. Девочка-девчоночка, он поломал твою жизнь шутя. Девочка-девчоночка, за что же он так тебя обидел? Не для такого случая мама берегла свою дочку. Ну что же ты наделала, зачем ему себя отдала? Обнимал, нежно в губы целовал Будь моей тебе сказал, будь моей всегда В семнадцать лет, в свои неполные семнадцать лет Ты не смогла ему ответить "нет" и сказала "да" Ночь прошла, жаркою любовь была Лишь примятая трава знала обо всем Ты звала, он ушел, а ты звала Ты измены не ждала, а он ушел к другой Девочка-девчоночка, поломал он жизнь твою шутя Девочка-девчоночка, за что же он обидел так тебя Не для такого случая мама свою дочку берегла Ну что же ты наделала, зачем ему себя ты отдала? Брошена, как игрушка брошена, И беда непрошеная вдруг пришла к тебе. Пьяная, ты от горя пьяная, Плачешь ты отчаянно по своей судьбе. Девочка-девчоночка, он сломал твою жизнь шутя. Девочка-девчоночка, за что же он так тебя обидел? Не для такого случая мама берегла свою дочку. Ну что же ты наделала, зачем ты отдала ему себя?

Я помятый и небритый О тебе все мысли в голове. Я тобою позабытый и лежу коленками к стене. На звонки не отвечаешь - Ты вне зоны действия сети. Ты хреново поступаешь, Что тебя никак мне найти. Я твой номер телефона потеряю, Имя я твоё из памяти сотру, Потому что ты вчера ключи от Рая Унесла с собою поутру. Восемь восемь сто двенадцать Триста шесть одиннадцать ноль пять. Я не буду напрягаться Этот номер больше набирать. Может, ты вчера шутила? Удивляюсь только одному: Чем-то явно зацепила, Ну а чем - никак я не пойму. Я твой номер телефона потеряю, Имя я твоё из памяти сотру, Потому что ты вчера ключи от Рая Унесла с собою поутру.

Сады апрельские стояли в белой пене, Весна вовсю звенела, но не для тебя, Перед крестом ты встала на колени Покой утраченный на миг здесь обретя. А ведь когда-то ты была такой счастливой, Была прекрасной твоя первая любовь, ( [bad word] [bad word] text81232.html ) Ведь словно ангел ты была такой красивой, За что же дьявол пошутил с твоей судьбой? Ведь словно ангел ты была такой красивой, За что же дьявол пошутил с твоей судьбой? Как и теперь, так и в тот день, апрель смеялся, Друзья, родные и вино лилось рекой, С гражданкой на 2 года он прощался, Ему покоя не давало лишь одно. "Пока я буду обнимать приклад руками, Тебя обнять найдется много подлецов," Рассудок потеряв в угаре пьяном, Ножом изрезал он тогда твое лицо. Рассудок потеряв в угаре пьяном, Ножом изрезал он тогда твое лицо. Теперь ты, точно знаю, будешь лишь моею, Тебя любить потом я буду и такой, Раскаянье к нему пришло позднее, Когда в больнице слезы лил он над тобой. Раскаянье к нему пришло позднее, Когда в больнице слезы лил он над тобой. И он ушел служить, тебе оставив шрамы, Просил прощенья в каждом он своем письме, Куда больней на сердце были раны, Чем на твоем обезображенном лице. Куда больней на сердце были раны, Чем на твоем обезображенном лице. И все же, в ненависть любовь не превратилась, И долго ты его из армии ждала, А он погиб в горячей точке, жизнь разбилась, А без него ты не жена и не вдова.