Песня «Романс про таджика и Серёжку»
исполнителя Бранимир.
Скачать или слушать онлайн

00:00/00:00

Текст песни:

Стали пухлыми губки, стали стройными ножки
Стал яичный мешочек эмбрионов полон
Залупилась залупка во дворе у Серёжки
Не пацан, а картинка, словно падла Делон

Ходит-ходит, поводит ягодицами бойко
Любо дорого глянуть, как резвится задок
Больше всех любовался гасторбайтер на стройке
Он таджик, и по парням слабозадый ходок

И влюбился в Серёжку южный гость безответно
"Дошираки" не лезли - потерял аппетит педераст
Мысли все о Серёжке; и скулит незаметно
Кирпичи покладая, совершая намаз

Фантазировал долго по ночам в туалете
Вытворяя такое, что аллах не видал
И однажды страничку он нашёл в интернете
Малльчугана Серёжки, и заявку подал на френда

Не скрывая волненья гасторбайтер на клаве
Сообщенье-признание Серёжке писал
Мол, приветик Серёжка! Ты крассивый на аве!
И рассписывал долго, как ему б отсосал

Получив этот message взвыл Сергей - нифига се!
Не видал он такого на своём короткм веку
И ответил "согласен!, только я в пятом классе...
Подари мне кроссовки...", и набрал Тесаку

Марцинкевич с бригадой как раз собирался на ловлю
Пригласили строителя в гости, тот думал свезло - так свезло
И таджик на свиданке не успел кукарекнуть "i love you"
И словил камелотов в плутоватый таджикский ебло

На дворе бабье лето, только холодно, дрожки
Детки учат уроки - во дворе никого
Залупилась залупка и у парнишки Серёжки
Ей он ссыт на могилку таджика того

Другие песни исполнителя:

  • Небо в россыпи алмазной. Мир — проекция нуара. Тяжко дышат мутной спермой потайные будуары. На полу лежит Жюстина. На груди — четыре бакса. Час назад она пыталась научить отцов ебаться. Град солёный как с бранзбойда смоет кровь с тщедушных ляжек. Хоть болезный, хоть рябой ты — Бог не даст тебе поблажек. Выбирай броню набоек — либо коблой, либо коброй. Мир, придуманный тобою оказался слишком добрым… У ворот пивного храма пенят усики терпилы, Власть ругают за растраты, за откаты и распилы… Старый Бог умрёт от пытки. Лысый муж умрёт от водки. Возноси хвалу мМадонне и целуй свои обмотки! Смерч согнет тебя как вербу, Апокалипсис — нескоро. И на это мегадерби не собрать тебе хардкора. Без копья овца хипповка. На дерьме — слуга Даджалла. Целка кроличью морковку нежно к холмику прижала. Газават умоет кровью ваши радостные рожи. Карму смирную коровью не исправит даже ножик. Покорись! Пусть станут фаршем все священные коровы! Пусть рука святого старца проникает под покровы! От зубрежки умных книжек цепи вдвое тяжелее. От подачек и коврижек кожа суше и белее. От зазубренных клиночков — на спине седые шрамы. Сотни блядских огонечков жгут ресницы и ашрамы… Джон Ливингстон мертв, но воскреснет не раз В зыбучих песках твоих ангельских глаз. Размоет цунами следы вешних стай. Жюстина, не плюйся… Жюстина, глотай!
  • Нас С детства учили “когда я ем я глух и нем”. В горле хаванина застрянет, подавишься и сдохнешь. Правило в корне верное, лучше даже наверное, Быть глухонемым, не только когда ешь! Горестей мирских наслушаешься, все осознаешь башкою тронешься: Умножится скорбь — в ход пойдет корвалол. Пропадешь не за грошь, ежели пасть не на того разинешь, косяк спорешь, Корешь, шагом марш под землю к опарышам, балда-балабол! Вы нам говорили растите и становитесь взрослыми, А тогда уже мастрячьте, все что душе угодно, мать её А мы желторотые, повелись на ваши роскозни И стали взрослеть, ударными тэмпами расти. Кокое-то время было кайфово — брали от жизни все её сладости. Но где же та детская беспечность, дерзость, словесная смелость? Взамен лишь бухло — генератор искуственной радости -, Отоспаться и -“работать негр, солнце не село… Греби, Муму, греби — говна не примет дно! Пристани не требуй, бревнами не гребуй! Греби, Муму, греби — нам все равно срать и срать до неба… Срать и срать на небо Нас с детсва (дело — не в дело) шпыняли Страшным Судом. “Послед смерти за деяния свои подвергнется мукам диким!”. Ау, терпигорцы! Кочемай! Суда не будет — мы давно на нем И сами друг другу выносим вердикты! Оглянись: подставы, склоки, законы жестоки резня: Мы на разографе штампованные змеи, резервуары зла: зло лезет наружу… Задыхаясь в сере, мы прём на верный кирдык, как солдатня… Дохнем как мухи, ложимся в папашины градки глубже, глубже! А нам с детства твердили, что человек человеку — ровня… Хуй там! Есть Цезар, а есть гуща идущий на смерть толпы. И земля это не шар. Земля это жаровня. И мы её не хозяева, а зеркальные карпы: Карпеем, крутимся, с Бога на Бога, с боку на бок… Масло кипит… мы скоро украсим пиршество пышное… И мы не венец твореня, а мерзкий грибок На девственно розовых пятах Всевышнего.
  • Мрачные посёлки, средней полосы. Траурные елки, рыбки у лисы. Вира или майна, некуда расти. Ждут поля комбайна, мать его «ЕТИ». Синее отродье, шариться по рынку. Анекдот про то как, полк не лезет в крынку. Древние корыта, по ухабам мчат. Инкубатор блядей, мяса и волчат. Загрузить от вольного, фраера приезжего. Из колымных должностей, вылетать со скрежетом. Алканафты ищут, водку как руно. Барышни наряжены, убраны в говно. А под вечер танцы, драки и качели. Классика без фраков и виолончели. Бычьи варианты, склоки и рамсы. Мрачные посёлки, средней полосы. ПРИПЕВ: Будет в жизни счастье, счастье на века. Крест дают Добрыня и Путята Умирали храброй смертью Ермака. В мутных водах, новые кутята. Уносила жизни, бурная река. В черные колодцы и палацы. Будет в жизни счастье, счастье на века Тем кто сможет выплыть и не сдаться. А куда сдаваться, позади Москва. Мурку будем бацать, вся братва в дрова. На дорожку выпить и в дикое пике. В солнечную Припять, с хреном в кулаке. Мирных бьют береты, овцы ждут беды, Желтые кареты, страшные суды. Плыть по рельса долго, движется этап. А по первой Ёлка, Настя да Потап. Но помимо гонора, глупого и дерзкого, По честному, по меру, славны наши местные. Чудесами выдержки, вера как редут. В драке друга выручат и не подведут. Разносолы выкатят, гостю дорогому. В лютую гадину плуг, сменят на погоны. И повалят стосами, на врага грозой. Новые Матросовы, новые Лазо. ПРИПЕВ: Мрачные посёлки, хаты на бока. Крестик на тесёмке, птицы в облаках. Улетают клином, в теплые края. И цветет калина в поле у ручья
  • Горе, опухшими веками бледной старухи на стол опускается стопка. Горе, перебери столько дорог, что и гроб замаячит, как ротная койка. Губою заячьей небо весит над куском человека в брезентовой марле. Почему следы незнакомцев ведут в бурелом непролазный из маминой спальне? Горе, капелька, пушечка, небо с овчинку, знала бы кукушечка убила девчинку. Пальцы подушечками по коробочке вымученно чиркала. Земля меня выучила косой и киркаю. Горе, цвета бесцветного люди-продукты, сплюнит в открытую дверь небесный кондуктор. Небесный продуктор одарет бесцветьем. Они еще живы, но как это спеть им? Месяц недоношенный жаждет подношения. Что засим это небо? Целовали глаза, каждый дюйм ядовитого неба. Где больная вода вытекала из туч. Злополучного солнышко луч пробивался, так рьяно, он хотел щекотать твоё тело. А в ковре, на поляне. По печальной щеке проползал скарабей. А не броский старик, не броско одетый старик. Он прелег отдохнуть или умер.