Песня «Жюстина»
исполнителя Бранимир.
Скачать или слушать онлайн

Текст песни:

Небо в россыпи алмазной. Мир — проекция нуара. Тяжко дышат мутной спермой потайные будуары. На полу лежит Жюстина. На груди — четыре бакса. Час назад она пыталась научить отцов ебаться. Град солёный как с бранзбойда смоет кровь с тщедушных ляжек. Хоть болезный, хоть рябой ты — Бог не даст тебе поблажек. Выбирай броню набоек — либо коблой, либо коброй. Мир, придуманный тобою оказался слишком добрым… У ворот пивного храма пенят усики терпилы, Власть ругают за растраты, за откаты и распилы… Старый Бог умрёт от пытки. Лысый муж умрёт от водки. Возноси хвалу мМадонне и целуй свои обмотки! Смерч согнет тебя как вербу, Апокалипсис — нескоро. И на это мегадерби не собрать тебе хардкора. Без копья овца хипповка. На дерьме — слуга Даджалла. Целка кроличью морковку нежно к холмику прижала. Газават умоет кровью ваши радостные рожи. Карму смирную коровью не исправит даже ножик. Покорись! Пусть станут фаршем все священные коровы! Пусть рука святого старца проникает под покровы! От зубрежки умных книжек цепи вдвое тяжелее. От подачек и коврижек кожа суше и белее. От зазубренных клиночков — на спине седые шрамы. Сотни блядских огонечков жгут ресницы и ашрамы… Джон Ливингстон мертв, но воскреснет не раз В зыбучих песках твоих ангельских глаз. Размоет цунами следы вешних стай. Жюстина, не плюйся… Жюстина, глотай!

Другие песни исполнителя:

  • Червонцами забив черепа стало человечество чёрствым На пути только два противоборства или притворства И надо быть грубым, постоянно показывать зубы И танцевать под Иерихонские трубы А я то верил свято, что где то всё по другому Я смотрел ваши карты, но везде лишь были Гоморры и Содомы Я слишком мал у меня не прорезались зубы Меня не возьмут на dens под Иерихонские трубы А ты танцую common every body децибелы шкалят Танцуй, всё равно нас завалит Но ты танцую super mega patty децибелы шкалят Танцуй, и тебя и меня завалит Танцуй, и тебя и меня завалит Танцуй, и тебя и меня завалит И тогда я захотел стать дантистом, а не бояться Но меня отфутболили стражники, сказали: «Иди отсюда! Нету вакансий Ты слишком мал, что бы выдёргивать зубы Иди со всеми танцую под Иерихонские трубы». А вычеркнешь из себя этот мир в стиле dock и dock И ты не жилец, не едок, не ездок Ты слишком слаб, у тебя не прорезались зубы Иди со всеми танцуй под Иерихонские трубы А ты танцую common every body децибелы шкалят Танцуй, всё равно нас завалит Но ты танцую super mega patty децибелы шкалят Танцуй, и тебя и меня завалит Танцуй, и тебя и меня завалит Танцуй, и тебя и меня завалит А теперь посмотри на себя — ты же живёшь словно бык на коррида И нету не чёрта, не Бога, а есть Сцилла, есть Харибда А ты где та там между ними пыхтишь в свои белые зубы И танцуешь со всеми под Иерихонские трубы Бегут напряженья, движенья, жженья Броженья плестись к своему пораженью Когда-нибудь кариес съест твои белые зубы И тут прогремят Иерихонские трубы А ты танцую common every body децибелы шкалят Танцуй, всё равно нас завалит Но ты танцую super mega patty децибелы шкалят Танцуй, и тебя и меня завалит Танцуй, и тебя и меня завалит Танцуй, и тебя и меня завалит
  • Небо в россыпи алмазной. Мир — проекция нуара. Тяжко дышат мутной спермой потайные будуары. На полу лежит Жюстина. На груди — четыре бакса. Час назад она пыталась научить отцов ебаться. Град солёный как с бранзбойда смоет кровь с тщедушных ляжек. Хоть болезный, хоть рябой ты — Бог не даст тебе поблажек. Выбирай броню набоек — либо коблой, либо коброй. Мир, придуманный тобою оказался слишком добрым… У ворот пивного храма пенят усики терпилы, Власть ругают за растраты, за откаты и распилы… Старый Бог умрёт от пытки. Лысый муж умрёт от водки. Возноси хвалу мМадонне и целуй свои обмотки! Смерч согнет тебя как вербу, Апокалипсис — нескоро. И на это мегадерби не собрать тебе хардкора. Без копья овца хипповка. На дерьме — слуга Даджалла. Целка кроличью морковку нежно к холмику прижала. Газават умоет кровью ваши радостные рожи. Карму смирную коровью не исправит даже ножик. Покорись! Пусть станут фаршем все священные коровы! Пусть рука святого старца проникает под покровы! От зубрежки умных книжек цепи вдвое тяжелее. От подачек и коврижек кожа суше и белее. От зазубренных клиночков — на спине седые шрамы. Сотни блядских огонечков жгут ресницы и ашрамы… Джон Ливингстон мертв, но воскреснет не раз В зыбучих песках твоих ангельских глаз. Размоет цунами следы вешних стай. Жюстина, не плюйся… Жюстина, глотай!
  • В винном магазине – нету продыху, Нет просвета: ругань, суета. Толокутся в вожделеньи кролики – Седня день рождения Христа. Дьяки в подворотнях пьют с пилатами, Возлагая к лысинам перста. Бабы пахнут водкой и салатами. Седня день рождения Христа. Тумбочки - кумы железноклыкие Под Сердючку скачут тра-та-та, Все – от Адыгеи до Калмыкии Пьют за день рождения Христа! Инженерчик – мымра двухъяичная, В рот усатый жахая полста, Травит анекдоты неприличные. Седня день рождения Христа. Полон чан кровавых мальчиков И в душе говна через край... Разольем шутя гроальчики И споем: Kaput macht frei Дядя Вова щупает монтажницу – Видимо, всё это неспроста. Веселитесь, бражники и бражницы – Сёдня – день рождения Христа! Жрут козюльки отпрыски беспечные, Тырят по карманам леденцы, Хныкают от папиной затрещины. «Merry Christmas!» - весть во все концы! Тысячи вселенных в танце ляжечном Шмары в дискоклубах создают. А щеглы, прикусывая жвачками, Кровь Христову с бутылей клюют. Старая лежит – еблом в иконушку, Гноем наливается киста, Жди спасенья старая бурёнушка – Сёдня день рождения Христа. Полон чан кровавых мальчиков И в душе говна через край... Разольем шутя гроальчики И споем: Kaput macht frei Жрется торт, лакаются красители, За ноль пятью - новая ноль пять. Ждет народ пришествия спасителя, Чтоб потом опять его распять…
  • Я скрывать не стану, но до самого конца ненавижу я эту гадину — своего родного отца. Вот он приходит с работы и что-то верещит, и ставит рваные боты в наши кислые щи. Вот он жует котлету, анекдоты свои орет и вытирает газетой свой волосатый рот. Потом волосатой лапой горстями жрет винегрет и ложится с какой-то бабой, что меня родила на свет. Потом он свет выключает и хрюкает словно карась, и в темноте сверкает его единственный глаз. Я нему подползаю весь как есть нагишом, глаз его вырезаю грязным кухонным ножом. Эти благие порывы кончаются плохо у нас, нежно-розовой рыбой по ладони плавает глаз. Разрывает простынь с диким криком отец, я мечтаю про остров и сосу ленедец. Кто-то тихо смеется,кто-то орет в телефон, за окном восходит солнце — нежное как саксофон.