Нас С детства учили “когда я ем я глух и нем”. В горле хаванина застрянет, подавишься и сдохнешь. Правило в корне верное, лучше даже наверное, Быть глухонемым, не только когда ешь! Горестей мирских наслушаешься, все осознаешь башкою тронешься: Умножится скорбь — в ход пойдет корвалол. Пропадешь не за грошь, ежели пасть не на того разинешь, косяк спорешь, Корешь, шагом марш под землю к опарышам, балда-балабол! Вы нам говорили растите и становитесь взрослыми, А тогда уже мастрячьте, все что душе угодно, мать её А мы желторотые, повелись на ваши роскозни И стали взрослеть, ударными тэмпами расти. Кокое-то время было кайфово — брали от жизни все её сладости. Но где же та детская беспечность, дерзость, словесная смелость? Взамен лишь бухло — генератор искуственной радости -, Отоспаться и -“работать негр, солнце не село… Греби, Муму, греби — говна не примет дно! Пристани не требуй, бревнами не гребуй! Греби, Муму, греби — нам все равно срать и срать до неба… Срать и срать на небо Нас с детсва (дело — не в дело) шпыняли Страшным Судом. “Послед смерти за деяния свои подвергнется мукам диким!”. Ау, терпигорцы! Кочемай! Суда не будет — мы давно на нем И сами друг другу выносим вердикты! Оглянись: подставы, склоки, законы жестоки резня: Мы на разографе штампованные змеи, резервуары зла: зло лезет наружу… Задыхаясь в сере, мы прём на верный кирдык, как солдатня… Дохнем как мухи, ложимся в папашины градки глубже, глубже! А нам с детства твердили, что человек человеку — ровня… Хуй там! Есть Цезар, а есть гуща идущий на смерть толпы. И земля это не шар. Земля это жаровня. И мы её не хозяева, а зеркальные карпы: Карпеем, крутимся, с Бога на Бога, с боку на бок… Масло кипит… мы скоро украсим пиршество пышное… И мы не венец твореня, а мерзкий грибок На девственно розовых пятах Всевышнего.
