По асфальту, мимо цемента,
Избегая зевак, под аплодисменты
Обитатели спальных аррондисманов.
Социального дна, классы нац.элементов.
Мимо зданий муниципального центра.
И статуи вице-мэра, насвистывая концерты;
Я спускаюсь беспрецедентно оправдан.
И лицемерно помилованный — тридцатилетний.
Бля, меня явно любит Вселенная.
Не знай меня все, — я вряд ли бы уцелел там.
Но, видимо, мэру надо улицы бедным продать.
Было милосердие то, правосудие, щедрость — хер знает...
Я живой, спасибо фортуне!
Я балансирую через пропасти на ходулях.
Иду, сутулясь, и подпрыгиваю, как дурень,
Сквозь судьбы и бури, к неуловимой Ultima Thule.
Я думал, время вышло, вымя выдоено.
На дороге рытвины и выбоины, валуны и глыбы
На моей тропе меж мира, войны.
Одни считают, что я сильно хитровыебанный.
Другие — видят во мне наивный мир игр и книг.
Ты пойми: я — гибрид, я вырос: и таким, и таким.
Я не был задуман для света софитов, интриг.
И адреналина, выбор линии судьбы не хитрит.
Я просто годами писал и смотрел в окно.
Зачёркивал, стирал, неустанно толстел блокнот.
Хрупкие миры распадались во тьме на столп,
Покуда мёртвые кумиры взирали со стен во двор.
Я был один, мироздание по краю вело.
Теперь, из каждого киоска смотрит моё ебло.
Но что изменилось? Ничего внутри, а с виду — зело!
Ведь закрутили в узелок сильные мира сего.
До того, что стресс, кипиш, бег, квиддич.
Раньше я думал, что в тридцать лет — финиш.
Но я здесь, видишь, — Glenfiddich.
Они куксились, сдулись. Хули ты не сгинешь?
Они что-то просят и портят воздух и нервы.
Судмедэксперт то ли кровь, то ли сперму.
Суке — руку и сердце, издателям — букера, сделки.
Читателям — чучела в клетке.
Эй! Я видел цирк ваш с виселицы. Забудьте Сунь-цзы и Лао-цзы.
Ведь в этом цирке лишь два пути: суицид или стоицизм.
И если выбрал не суицид, тогда — терпи, хватит ныть, дай во всю идти.
И да, мы ссым, каждый сыт, страх и солипсизм, но на зло миру мы взлетим среди суеты.
Мой город вне времени, вне территории, племени, рода и империи.
Троя, Помпеи, Рим... Мой город — морок и видение, что во тьме видит Бедуин.
Мой город на горе руин. Мой город — лабиринт, где по нему слепой и неумелый гид;
И мой город не верит им. Его правление внутри, но не под горой, и не в мэрии.
Я — стоик, будто Луций Сенека,
Спускаюсь от палаццо элиты к улицам Гетто.
Раз уцелел, то надо жить и глубже дышать.
И Девочка «пиздец» ушла, предав, но я переживу и это...
Ты ответь на такой вопрос мне:
Может ли творец жить в башне из слоновой кости?
Вхожем быть дворец или яро против вельмож,
Или сохранять свой нейтралитет...
Ты еще не дома? Странно...
Слушай, ну, что я могу тебе сказать, кроме того, что ты — идиот?!
И я, очень рада, что тебя отпустили... Мы тут все, чуть с ума не сошли...
В общем, ты возвращайся, а я, пока прочитаю «Где нас нет...»
Кстати... Название — говно!
Целую!
