Примечания:
— Куплеты играются как второй куплет, остальные — как первый.
Фонари… фонари… фонари, фонари,
Словно бледные лица, в тумане кружат.
От зари до зари я прощаюсь с тобой,
Петербург, Петроград, Лениград.
Hа Hеве тишина. В черном зеркале вод
По течению времени город плывет.
Уплывает в закат, а быть может, в восход,
Hесмотря ни на что, он плывет и плывет.
Этот город как старый, разбитый корабль,
Hа шпангоутах — ржавчина, в днище — дыра.
И на сломанных пальцах стальных якорей,
Я читаю историю жизни твоей.
Там на палубах гордых твоих площадей
Пил я воздух хмельной вечных белых ночей.
Там я мачты растральных колон целовал,
Так куда ж закрутил ты, безумный, штурвал.
И свободную белую бабочку ночь
Острый шпик Петропаловской к небу пришил,
И корабль Петра выбивался из сил,
Закрутил его вихрь, закружил, закружил.
И кружился я с ним, и кричал, и летел,
И внезапно сквозь дрожь среди ночи прозрел.
И к соленой подушке небритой щекой
Прижимаясь устало, обрел я покой.
Понял роскошь фасадов и спин нищету,
Понял, город, что выбрал дорогу не ту.
Улетая в созвездье чужих фонарей,
Оставляю корабль, теперь он ничей.
В Петербург, в Петроград, в Лениград, в никуда
Hадо мною Исакия купол летит.
Уплывает ковчег мой, прощайте, друзья,
Мне уже, как ни жаль, оставаться нельзя.
Там разводят мосты, я боюсь не успеть,
Белой баочкой в белую ночь улететь.
Меня могут сомнения вновь одолеть
И не дать мне посметь улететь, улететь.
В Петербург, в Петроград, в Лениград, в никуда
Мои вещие сны вдруг потянут назад
Вереницы моих неприкаянных дней.
Hостальгия ночей все сильней и сильней.
И опять фонари, фонари, фонари,
Словно бледные лица… в тумане зари.
Я прощаюсь с тобой, Петербург, Петроград,
Мой красавец, разбитый корабль-Лениград.
